- Тогда почему?
Ответа он не услышал. Ему хотелось спросить еще кое о чем, но он решил, что перегнет палку, если сейчас же не умолкнет. Вдвоем они молча встречали рыбака, когда тот причалил к их берегу.
- Давайте ребятки. Садитесь. Я отвезу вас. Я помогу.
- Спасибо вам, добрый господин, - Принцесса села в лодку, а за ней и рыцарь.
Греб рыбак довольно умело, и бурное течение почти не сносило их. В момент, когда рыцарь перестал наблюдать за его техникой и размышлять, сможет ли он так же, он с удивлением обнаружил, что рыбак не сводит с Принцессы глаз. Она это тоже заметила, но лишь отвела взгляд в сторону. Будь они сейчас на земле, она, наверное, выскочила бы, но что еще она могла сделать, находясь в лодке посреди бурной реки? Для рыбака же весь мир сузился до размеров ее маленького личика, и когда они врезались в берег, он вздрогнул, будто его выдернули из сна. Принцесса не стала ждать, пока он разберется, что произошло, и быстро выскочила из лодки. Рыцарь тут же последовал за ней.
- Ну, в кустах нас, вроде, никто не ждет, - жаб не мог не съехидничать.
- Давайте уже пойдем, - нетерпеливо произнес королевич. - Мне этого леса на всю оставшуюся жизнь хватило.
- Ах ты, невоспитанный дурень, - упрекнул его бард. - А как же благодарность? - он повернулся к рыбаку, который уже понял для себя, что приплыл, и осматривался по сторонам, ища что-то глазами. Или кого-то. – О, благочестивый рыбак, мы благодарим Вас за наше героическое спасение. Вы сделали великое дело.
Рыбак, казалось, не слышал ни единого слова. Он медленно поднялся, так же медленно развернулся и снова впился глазами в девочку, которая уже стояла рядом со своими друзьями и с опаской смотрела на него.
- Спасибо вам, - сказала она. – Правда, спасибо. Но мы должны идти.
Остальные тоже поняли, что здесь что-то не так и немножко отклонились назад.
- Мы... с Вами знакомы? - голос рыбака пронизывала едва уловимая дрожь.
- Она бы запомнила, - сказал жаб.
Принцесса только покачала головой. Рыбак сглотнул.
- У Вас очень... Вы очень... красивы, - он попытался сделать шаг в ее сторону, но ему помешала лодочная скамейка, на которой он сидел.
Он чуть не упал, пытаясь удержать равновесие, но остальные расценили это, как выпад. Рыцарь тут же схватился за рукоять меча, висящего на поясе, жаб с королевичем подались вперед, сжав кулаки, а бард... все так же держал свою лютню. Их реакция не прошла незамеченной для рыбака, и, кажется, он уловил суть.
- Я... я не..., - теперь его лицо выражало испуг, хотя такого здоровенного мужчину вряд ли могли напугать четверо карапузов вроде них. - Я пойду. Обратно. Я только лодку столкну? - он опустил голову, вылез из лодки, сопровождаемый пристальными детскими взорами, и замер, ухватившись за ее борт. Так он и стоял, как еще одно дерево, выросшее на берегу, пока Принцесса медленно не подошла к нему и не спросила:
- Кто вы?
- Я рыбак, - ответил он ей, все так же не шевелясь. - Я просто хотел помочь.
- Вы помогли.
Казалось, он вот-вот обернется, но этого не случилось. Он продолжал стоять, не подавая ни малейших признаков движения, а дети тем временем медленно пятились назад в сторону леса.
- Вы очень помогли, - тихо прошептала она и вернулась к своим друзьям.
После пары недолгих привалов небо над деревьями чащи, через которую они пробирались, уже начинало пламенеть в закатном блеске заходящего солнца. Очевидно, путь от той сцены до замка не был таким уж большим, однако они сделали приличный крюк, пытаясь перейти реку. Все они очень устали. Они были и напуганы также, только вот боль в ногах и сводящее желудок чувство голода успешно глушили страх, оставляя его где-то на задворках сознания. Бард еще во время первого привала закинул лютню себе за спину, видимо, окончательно устав постоянно таскать ее в руках. Ряженая королева раз десять наступал на свое длинное платье и падал, после чего решил укоротить его до колен, но ему так и не хватило сил порвать ткань. Ему не смог помочь даже жаб, который был сам на себя не похож. Вспотевший и покрасневший, он еле переставлял ноги и дышал настолько тяжело и прерывисто, что Принцесса объявила третий привал, чтобы он мог отдохнуть.
Но долго отдыхать они не могли. "В замке, наверное, уже поняли, что меня нет, - наполненным чувством вины голосом сказала она. - И матушка, должно быть, подняла весь город на уши". Бард на это ей ответил: "Вот только в городе нас нет. Сколько времени пройдет, прежде чем они выступят на поиски в лес... и убьют нас, как найдут?" Жаб и королева тоже выразили полную уверенность, что их родители точно прикончат. Пока Принцесса в очередной раз говорила им, что все будет хорошо, рыцарь тихо боролся с острым приступом пронизывающей боли в его голове, внезапно нахлынувшей посреди разговора о родителях. Принцесса, заметив, как он морщится и хватается за голову, тут же с испугом в голосе спросила, что с ним. "Все впорядке. Это пройдет", - ответил он ей, но ее это не очень-то убедило. Похоже, он и вправду выглядел настолько плохо, но даже тогда ему меньше всего хотелось показаться ей слабым. Таким, каким он и был на самом деле. Она сказала, что сейчас они сделают еще один привал, но тут рыцарь одернул ее и попытался убедить, что в этом нет необходимости. "Все будет хорошо", - сказал он, пытаясь окончить этот спор ее же оптимистичным выражением и изображая улыбку сквозь боль, на что она ответила лишь неодобрительным взглядом. И все же они продолжили двигаться. Стараясь не хвататься больше за свою голову слишком часто, дабы не давать своим спутникам еще одного повода для беспокойства, рыцарь, однако, поймал себя на мысли, что эту боль он все-таки помнит. Эта неотъемлемая и самая значимая часть его прошлого. Просто потому, что единственная.