- Нет. И сказать по правде, мне их план понравился больше, чем свой.
- Ну а твой какой? - поинтересовался бард.
- Я... Помнишь, ты говорил, что зрители не отпускают со сцены тех, кто не доиграл?
- Ты же не хочешь...
- Я думал, что если мы вовлечем их в представление, а сами попытаемся сбежать...
- Их план мне тоже нравится больше, - протянул жаб. - Подумать только, бандиты дают нам более дельные советы о побеге, чем ты.
Тут он был прав. Но рыцарь все-таки попытался защититься:
- Если солдаты придут, разбойники нашпигуют нас стрелами.
- Ты это только сейчас выдумал. И вообще, что им помешает нашпиговать нас стрелам, если публика не даст им сойти со сцены?
- Ничего, - сдавленно произнес королевич. - И под такой яркой луной нас будет видно достаточно хорошо. Никогда я еще такой луны не видел.
- Я тоже, - похожим тоном ответил ему бард.
Дойдя до сцены, они забрались на нее и огляделись. Поляна утопала в бледном лунном свечении, зрительские скамьи едва не поглотила трава, а большая часть сцены была опутана лозой. Доски у них под ногами негромко поскрипывали, но скрип большой расписной перекошенной рамы, к верхушке которой крепился занавес, настораживал куда сильнее.
- Что делать то будем? - обратился ко всем королевич. - Будем ждать солдат или... играть?
- Я вот думаю, - задумчиво произнес бард, - если мы начнем представление, то публика и нас не отпустит?
Руки рыцаря дрогнули под порывом резко схватиться за голову, но он удержал их на месте. Об этом он не подумал также. Не подумал и о солдатах. Не подумал и о веревке, из-за которой было трудно даже идти, не то что бежать. Он упустил каждую деталь, которую только можно было упустить. Оказавшись в кромешной темноте, он слепо шел в выбранную им сторону, рисуя в своем воображении лишь цель, но не дорогу. И теперь, когда он оказался в тупике, образ цели сменила черная пелена, слившаяся с окружающей его темнотой. Но здесь он был не один. Здесь были и те, кого он привел за собой. Те, кого эта тьма поглотит с минуты на минуту. Так же, как и его. Это он во всем виноват. Она его никогда не простит. Но может быть они смогут?
- Простите меня. Я ошибся. Это все, что пришло мне в голову в тот момент.
Рыцарь отчетливо услышал усталый вздох, но так и не понял, чей он был.
- Ребята, - сказал мальчик в ободранном платье, - это ведь не конец? Ну...
- Нет, - ответил бард, - нет, конечно. Столько песен написано о рае на небесах. Не могут же они все врать?
Итог всему вышесказанному подвел жаб:
- Просто подними этот дурацкий занавес. Будь, что будет.
Рыцарь стоял ближе всех к лебедке, и было ясно, что слова адресованы как раз ему. Но, как ни странно, именно слова жаба приободрили его. Совсем чуть-чуть. Достаточно для того, чтобы иметь смелость вновь посмотреть в их сторону.
- Ну и чего ты смотришь, - продолжил жаб, но тон его был скорее измученным, нежели раздражительным, как обычно, - лебедка в другой стороне. Простак ее тоже один крутил.
"Забавно, что он назвал его так", - подумал рыцарь и, потянув всех за собой, пошел поднимать занавес.
Задание оказалось не из простых. После первого же оборота ручка лебедки стала идти настолько туго, что рыцарь чуть было не попросил ребят помочь ему. Но это был бы слишком наглый шаг с его стороны, да и безрезультатный, скорее всего. Подняв занавес где-то до половины, ему стало интересно - было ли так же тяжело простачку поднимать эту огромную тряпку? А ведь он ни разу не жаловался и даже не упоминал об этом. Подобные мысли заставляли рыцаря чувствовать жалость к самому себе. Омерзительное чувство. Но он его заслужил. Он заслужил всего, что сейчас с ним происходит. А вот заслужили ли остальные? Понимая всю пагубность подобной мысли, ему хотелось думать, что да.
Лебедка окончательно перестала поддаваться, и рыцарь посмотрел на поднятый теперь уже занавес, после чего закрепил ручку и вместе с остальными вышел на сцену, где их, как выяснилось, никто не встречал.
- Ты не до конца его поднял, - возмутился жаб.
- Ручка больше не крутится.
- Да ты слабак потому что.
- На занавес посмотри, он поднят.
- А это точно одна из зачарованных сцен? - спросил королевич.
- Я думал, что все они зачарованы, - в голосе барда была изрядная доля удивления, - в песнях пелось о десяти таких...
- Все хватит! - крикнул на него жаб. - Один дурак поет песни, другой - воспринимает их всерьез и приводит нас сюда. В твоих песнях не говориться о том, как побеждать бандитов, когда у тебя связаны ноги и ты ниже их раза в два с половиной?
- В песнях содержится больше знаний, чем ты можешь себе представить, - голос темного раздался за их спиной, - как сказочно разбогатеть, как победить чудовище и, конечно же, как покорить сердце красавицы.