Он возник из темноты закулисья, после чего медленно и плавно начал обходить мальчишек, остановившись рядом с рыцарем. Он присел на корточки, и их взгляды снова встретились. Он был единственным из разбойников, кто не стеснялся предлагать хотя бы иллюзию равенства. Рыцарь все еще не мог для себя решить - делало ли это его наиболее опасным из трех?
Темный продолжал:
- Эта сцена мне нравится значительно больше, чем остальные. Здесь никогда не было этой назойливой магической публики, всегда можно было собраться с мыслями и обдумать слова, которые хочешь сказать во время главного твоего выступления.
Рыцарь молча держал его взгляд. Ему нечего было ответить, да и едва ли темный ждал от него комментария.
- Когда я был еще мальчишкой немногим старше тебя, на этой самой сцене я репетировал самую важную речь в моей жизни. Когда я увидел ее первый раз, я...
На мгновение он задумался и опустил глаза, но затем снова направил свой взгляд на рыцаря:
- Я понял, что быть рядом с ней - это все, чего я хочу. К сожалению или к счастью, судьба дала мне шанс сказать ей об этом лишь через много-много лет. И знаешь, что я обнаружил?
Рыцарь не знал.
- Ей не нужны были слова, а ведь только они у меня и были. Ей нужен был поступок. Поступок - вот, что движет нами. Мной. И тобой.
Он встал и, отвернувшись от рыцаря, уставился на пустые скамейки.
- Я тебе завидую. Скоро ты узнаешь - оценила ли она то, что ты сделал для нее. К сожалению для тебя, выяснить это можно только одним способом.
Сопение за спиной - все, что успел расслышать рыцарь перед тем, как почувствовал холодную сталь у своего горла.
- Ты же не думал, что твой выпад сойдет тебе с рук? - прошептал ему в ухо светлый. - Не думал же?
Рыцарь почувствовал, как веревка на его ноге начала натягиваться. Королевич хотел быть как можно дальше от него, когда случиться непоправимое, но быстро понял, что веревка не даст ему такого шанса. Со стороны жаба появился рыжий, держа в руке свой лук. Все были в сборе. Все, кроме нее.
Темный стоял впереди - спиной к ним и лицом к зрительским скамейкам. Возможно, он думал, что для него это самое важное представление в его жизни, но мальчишки уже знали, что оно обречено на провал.
- Дорогая Принцесса! Я не знаю, слышите ли Вы меня! Я надеюсь, что да! И надеюсь не только я!Ваши друзья, Ваши ... подданные тоже уповают на Вашу отзывчивость! Те, которые проделали с Вами столь опасный путь, те, которые спасли Вашу жизнь минимум дважды! И их жизнь сейчас зависит от Вас, дорогая моя! - он обернулся на несколько секунд, что бы посмотреть на них, и, казалось, увидел в их глазах то, что и ожидал увидеть. - Я знаю, что они не попросят Вас прийти к ним на помощь! Но я также знаю, что они хотят жить! И Вы это знаете, Ваше Высочество! Если Вы не покажетесь нам, или если так уж вышло, что вы не слышите нас, мы будем убивать их одного за другим! И начнем с паренька... в шлеме!
- Даже не надейся, что это кончится быстро для тебя, - прошипел голос за спиной рыцаря.
Темный отвернулся от зрительских мест и уставился на мальчишек.
- Чем дальше, тем хуже у меня предчувствие.
- Послушал бы ты меня хоть раз, - сказал рыжий. - Мы потерпели неудачу, это верно. Но падая, не стоит подставлять меч, чтобы смягчить падение.
- Я не уверен, что после такого падения смогу подняться вообще.
В ответ на это рыжий лишь тяжело вздохнул.
- Давай, - сказал темный.
Светлый расхохотался:
- Я волнуюсь даже больше чем ты, малек. Я, пожалуй, отрежу сначала твой нос, чтобы твой поросячий визг услышали даже в замке.
Сталь плавно переместилась от горла к переносице и врезалась в кожу. Рыцарь почувствовал, как маленькая струйка крови, словно слеза, побежала сбоку от его носа и попала в рот. Он почувствовал ее вкус, прежде чем закричать. Не от боли, но от страха, который будто по веревке расползался от одного мальчика к другому. Веревка натянулась еще сильнее и потянула его ногу в сторону зрительских мест. По обе стороны от них стояли рыжий и темный, и это было единственное направление, в котором мальчишки могли растянуться. В их глазах был ужас. В глазах барда. В глазах королевича. И в глазах жаба, который через мгновение вдруг исчез со сцены.
Нога рыцаря, обвязанная веревкой, так резко и внезапно рванула вперед, что его самого вырвало из рук светлого и, повалив на спину, потащило к краю сцены, за которым скрылся затем бард, а после и королевич. То ли из-за темноты, то ли из-за своей типичной невнимательности, забираясь на сцену по боковой лестнице, он совсем не обратил внимания на то, насколько высоко она была поднята над землей, но при падении эти добрых два с лишним метра он прочувствовал сполна.