Ответил опять же бард:
- Скорее всего, им нужны были не мы, а Принцесса?
- Они хотели похитить ее, чтобы потребовать выкуп?
- Нет, - бард замешкался, - они... нет.
Всадник, кажется, понял, что он хотел сказать.
- Успокойтесь. Теперь все это позади, а впереди только ваш дом.
- Да, точно.
Не смотря на то, что при скачке их довольно сильно трясло, рыцаря начало укачивать. Он очень устал, его тело и разум были измождены. Ему казалось, что за всю его жизнь он не переживал ничего более изматывающего, чем то, что произошло с ним сегодня. И это было еще более странно, ведь на ум не приходило ничего из его прошлого. Но сейчас ему было все равно. Впервые за целый день он мог позволить себе наконец расслабиться. Он закрыл глаза и отдался сну.
Глава 6
Открыв глаза, он увидел над собой хорошо знакомый ему набело заштукатуренный потолок. В комнате никого, корме него, не было. Впрочем, так было в большинстве случаев, когда он просыпался. В самой квартире хоть и было две комнаты, с недавних пор с родителями они стали спать в разных. Поначалу ему было жутко страшно оставаться одному в темном помещении, но через некоторое время он пришел к выводу, что находиться в другой комнате гораздо страшнее.
Он встал с кровати и вышел в коридор. Пока еще суровое будничное расписание не вторглось в его жизнь, и день его проходил относительно свободно. Для школы он был еще маловат, а в детский садик его так и не отдали. Как говорила его мать: "Незачем тратить деньги, если один из нас и так постоянно дома. Всегда есть, кому за тобой приглядеть". Как правило, этим кем-то был отец, но на счет постоянства она была не права – в большинстве случаев отец был дома только в первой половине дня, после чего куда-то уходил и возвращался лишь под вечер. В комнату родителей ему редко разрешали заходить, так что большую часть времени мальчик проводил на улице или же у себя в комнате, собирая и разбирая старый конструктор, который был, пожалуй, его единственной игрушкой.
Как всегда, проснувшись, он шел умываться. За этим обычно следовал полуостывший завтрак, оставленный на столе, а иногда и какие-нибудь мелкие поручения, записанные на листке бумаги, вроде выноса мусора или покупки хлеба. Как только с поручениями было бы покончено, или же если их не было вообще, до прихода матери мальчик был предоставлен сам себе. На такую свободу он, однако, не жаловался и с удовольствием проводил свободное время за конструктором, выстраивая замки, машины и роботов. Когда ему это надоедало, он, бывало, брался за одну толстенную книгу, на обложке которой был нарисован огромный дракон, дышащий алым пламенем на вершине какой-то башни. Пока что чтение давалось ему с большим трудом, и он редко осиливал больше одной страницы за день, но все же он дал себе слово, что когда-нибудь он все-таки ее дочитает.
Этот день обещал ни чем не выделяться среди прочих, и мальчик уже привычным маршрутом шел по коридору в ванную, как вдруг остановился, услышав тихи плач, доносящийся с кухни. Сама кухня была чуть дальше по коридору, и он, не меняя направления, пошел туда, пройдя мимо ванной комнаты, чтобы еще раз увидеть картину, которую он наблюдал все чаще в последнее время.
На маленькой кухне, в которой едва умещались плита, холодильник и небольшой шкаф, за столом, опустив голову на руки, плакала его мать. Он не знал, каждый ли день она плачет, потому как не всегда заставал ее дома по утрам, но, видимо, сейчас он встал достаточно рано, чтобы в очередной раз увидеть ее такой.
Он не сказал ей ни слова. Никогда не говорил. Он, как обычно, стоял и смотрел на нее, пока она не замечала наконец его присутствие. Почувствовав на себе чужой взгляд, она подняла голову и взглянула на него. Она была красивой женщиной. Многие это говорили при нем, и он был полностью с ними согласен. Пышные черные кудри, свисающие чуть ниже плеч, отражали утренние лучи, словно шелк, и легкий ветерок от открытой форточки колыхал их, будто маленькие волны на поверхности темных вод. Маленькая родинка над верхней губой придавала ее облику особый шарм, а ее бездонные карие глаза прекрасно вписывались в идеально ровные черты лица. Только сейчас эти глаза, покрасневшие и утонувшие в слезах, вряд ли могли вызвать восхищение. Сейчас они смотрели на него как-то странно, не так, как обычно. Ему показалось, что ее потеряный взгляд словно проходит сквозь него. Этот взгляд ему еще не был знаком.
- Ты... ты умылся?
- Нет. Еще нет.
Она отвела заплаканные глаза в сторону и уставилась на стену перед собой.
- Ладно.
Выходя из ванной комнаты после десяти минут, проведенных там, он застал свою мать, уже собравшейся на работу и копошащейся у себя в сумке у входной двери. Как только он показался в коридоре, она отвлеклась на него.