- И где мы ее прикончим? - с сомнением произнес длинноволосый. - Наш двор целиком открыт.
- Зато мой двор - нет, - неряха неприятно улыбнулся им и повел всех четверых за собой.
Гитарист быстро подобрал мяч, который, судя по всему, принадлежал ему, и уже через насколько секунд они впятером выстроились в импровизированную колонну, направляющуюся к выходу из двора.
- А ты тоже с этого двора? - спросил неряха новичка.
- Да.
- А что у тебя с головой?
- Упал с д...
- Много болтал и получил по башке, - перебил его толстяк. - Можешь идти молча?
- Да ладно тебе, - вступился за него длинноволосый, - он все-таки угощает.
- И чего теперь? Сейчас мы дали гулять ему по нашему двору. Чем не сделка? Или мало он получил тогда?
- Нет, - съежился неряха, - не мало.
- Спокойнее будь, ничего он тебе больше не сделает, - в то время, как толстяк проявлял нескрываемую антипатию к неряхе, а гитарист и вовсе старался с ним не контактировать, предпочитая рассматривать свой мяч у себя в руках, длинноволосый, казалось, был единственным, чье отношение было ближе всего хотя бы к положительно-нейтральному. - Было и прошло.
- Ребят, я же подружиться хочу. Вы можете в мой двор приходить, если хотите.
- У нас помойка лучше, чем ваш двор, - толстяк оставался непреклонен.
Гитарист к этому моменту пристроился поближе к новичку и прошептал ему:
- Ты тоже пытаешься подружиться с теми, кто тебе навалял?
"Не в бровь, а в глаз", - подумал мальчик с забинтованной головой, но ответить что-либо все же не решился. Самому ему никогда бы не пришло в голову напрашиваться на дружбу. Может быть, поэтому ему еще никто не успел навалять? Может быть, поэтому у него все еще не было друзей?
Надо сказать, толстяк был не далек от истины в описании двора неряхи. Хотя их дворы и находились по соседству, разница между ними была ощутима. Сами дворы разделял облезлый пятиэтажный дом, который, словно огромная стена, делил их квартал на два государства. И если одно из них имело более-менее прилежный вид, нося тем самым статус цивилизованного, то другое походило на невзрачную банановую республику на стадии упадка. На детской площадке было сломано все, что только могло быть - металлическая горка проржавела до дыр, в песочнице было больше грязи, чем песка, а от ржавых и скрипучих качелей кто-то оторвал сидение, и теперь это были лишь две металлические палки, болтающиеся независимо друг от друга на прогнившей раме. Помойка здесь была своя, однако мусора, раскиданного по улице, было не многим меньше, нежели в контейнерах.
Еще одной отличительной особенностью этого двора был длинный ряд из двенадцати гаражей на противоположной стороне, которым этот двор и оканчивался. Позади гаражей стоял высокий бетонный забор с колючей проволокой по верху, так что это было идеальное место для того, чтобы спрятаться от лишних глаз. Их путь, конечно, лежал именно туда.
Участок за гаражами выглядел, как еще одна помойка, только вот контейнеров там не было. Они остановились на небольшом пяточке, на котором еще можно было нормально стоять, не проваливаясь в груду пластиковых бутылок и оберток от половины всего ассортимента продуктового магазина.
- Все, пришли, - сказал толстяк, - доставай давай.
- Не спеши, - спокойно ответил ему неряха, - никто здесь никуда не торопится.
- Слышь! - толстяк уже начал закипать, но длинноволосый все еще пытался сдержать его.
- Тих-тих-тихо. Давай только орать тут не будем.
- Я сюда не орать пришел, я сюда пришел курить. И я чего-то сейчас нифига не курю.
- Расслабься. Ты обкуришься сейчас так, что блевать будешь, - после этого длинноволосый обратился к неряхе. - Верно ведь?
- О, это самое малое, что его ждет, - неряха оставался подозрительно спокойным для того, кого уже готов был скурить толстяк вместо сигареты.
- Что ты сказал? - толстяк двинулся на него, но длинноволосый его удержал.
- Да доставай ты уже сигарету! - внезапно и громко включился гитарист. - Сколько можно стоять в этом дерьме?!
- Нет.
На пару секунд все замерли, видимо, прокручивая и обрабатывая в своих головах этот ответ, который явно был не таким простым, как мог бы показаться.
- Что? - непонимающе спросил длинноволосый и опустил руки, сдерживавшие толстяка до сих пор.
- Зажигалки нет, вот что.