Его мать, как и этим утром, все так же сидела за столом, терзаемая чем-то, только теперь она уже не плакала. Как и этим утром, он встал в проходе и смотрел на нее. Она ответила ему пустым взглядом.
- Как ты себя чувствуешь? - спросила она холодным, безжизненным тоном.
- Хорошо, - солгал он.
Она отвела от него взгляд и снова погрузилась в себя. Не говоря ни слова, мальчик расстегнул карман своей куртки и достал оттуда бархатную коробочку. Он еще раз внимательно осмотрел ее, после чего положил на стол перед той, кому она была адресована.
Ее пустой взгляд в одно мгновенье наполнился тревогой. Она не смотрела на сына - глаза были прикованы лишь к этой маленькой коробочке.
- Что это?
- Я должен был отдать это тебе.
Дрожащие женские руки медленно потянулись к бархату. Не отрывая коробочки от стола, она открыла ее, и тревога в ее глазах сменилась ужасом.
- Он сказал, что должен был...
Она не дала ему закончить, резко захлопнув коробочку и столь же резко прижав ее к своему животу, словно пытаясь спрятать ее от посторонних глаз. Для мальчика это был четкий сигнал замолчать - его он знал отлично. Он был рад наконец встретить что-то знакомое в ее поведении за сегодня.
- Тебя... вас никто не видел? - нервно спросила мать.
Он покачал головой, хотя и не был уверен.
- Зачем ты вообще с ним заговорил? Я запретила тебе.
Мальчику нечего было на это ответить.
- Что он тебе сказал? Что он там был должен? - она выждала небольшую паузу, но вместо сына сама ответила на свой вопрос. - Он был должен навсегда свалить из моей жизни. Из нашей жизни.
Она опустила голову и как-то по странному засмеялась.
- Этот идиот думает, что я ждала от него этого... этого? - она протянула коробочку сыну, чтобы он мог ее видеть, и, подождав еще немного, бросила ее в урну в углу кухни. - Да пошел он! Критин! Болван! Что он не понял во фразе: "Я люблю его, а не тебя"? Он думал, что я ждала от него чего-то? Думал, что я его любила? Да горите в аду вы оба!
Последняя фраза прозвучала особенно громко. Настолько громко, что, казалось, оглушила ее саму. Она сидела неподвижно, позволяя двум слезинкам струиться по ее щекам, пылающие до этого момента карие глаза снова опустели, а ее родинка на лице выдавала еле заметное дрожание губ. Мальчик, как обычно, смотрел. И, как обычно, молчал.
- Прости за это, - сказала она, не отводя взгляд от стены. - Не говори об этом отцу. Ни о чем не говори, хорошо?
Он кивнул, хоть и понимал, что она не видит.
- Тебе... надо поспать. Ты неважно выглядишь. Иди к себе в комнату и готовься ко сну. Я приготовлю твое лекарство.
Только выходя с кухни, он понял, как же он хочет есть, но сейчас был, пожалуй, самый неподходящий момент, чтобы просить об этом. Он смирился. Это не первый раз, когда он засыпает голодным. Раздевшись, сходив в туалет и почистив зубы, он ждал ее на своей кровати около часа, пока она наконец не пришла. В руке у нее, как и в прошлый раз, был стакан с помутневшей водой. Слез на ее лице больше не было, однако по глазам было видно, что они еще не перестали плакать. Она села на кровать рядом с ним.
- Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?
В этот раз мальчик не был уверен, тот ли это вопрос, на который она ждет ответа, и старался не отвечать до последнего, чтобы это выяснить. На всякий случай.
- Все что я делаю, я делаю ради тебя, - она все так же не смотрела на него, и можно было подумать, что она говорит с кем-то еще, но в комнате, кроме них, никого больше не было. - Ты поймешь когда-нибудь. Ты должен понять. Ты - это вся моя жизнь. И ради тебя я готова на все. На все.
Она протянула ему стакан. Несмотря на то, что вкус у воды был довольно противный, он, не отрываясь, выпил его до дна - все же на голодный желудок полный стакан воды был лучше, чем ничего. Он отдал ей стакан, залез под одеяло и проводил ее взглядом, уходящую в сторону кухни.
"Она не сказала: "Спокойной ночи". Может быть, просто потому, что сейчас еще не ночь?", - это было последнее, о чем он успел подумать, прежде чем заснуть.
Часть 2. Странствие второе . Глава 8
Рыцарь проснулся в просторной комнате, залитой ярким утренним светом. Но ослеплял его вовсе не свет, а роскошь, которая сияла просто во всем - необычный рельеф стен и потолка, выписывающий узоры удивительной красоты; большое окно с золотой рамой, органично вписанное в узор на стене; сверкающий пол серого оттенка, отражающий окружение немногим хуже зеркала; стулья, искусно высеченные из дерева и покрытые блестящей золотой краской; такой же блестящий и красивый стол с установленным на нем большим зеркалом в золотой раме и расставленными шкатулками самых разных цветов. Ну и, конечно же, кровать. Поразительно мягкую, такую, что в ней просто хотелось утонуть, кровать обрамляла внушительная золотая рама, на которой крепились занавески, такие же розовые, как и все постельное белье. Это рыцаря немного смутило. Осмотревшись еще раз внимательнее, он пришел к выводу, что комната эта оформлялась именно под девочку или, может быть, даже женщину. Ни под одно из этих определений он не подходил даже с большой натяжкой. От этого ему стало еще более неловко. Нужно было подниматься.