- Тот, кто самый болтливый.
Такой очевидный намек заткнуться даже жаб не стал игнорировать, и оставшуюся часть пути они прошли, не говоря друг другу ни слова.
Кухня была хоть и большая, вместить всех детей разом она, конечно же, не могла. Очевидно, требовалось не менее пяти смен, чтобы накормить весь приют. Не смотря на все это, на кухне царили образцовый порядок и полное отсутствие кого бы то ни было.
Парень в кепке провел быстрый инструктаж, сопровождаемый указательными жестами:
- Приглядывать за вами мне сейчас некогда, поэтому слушайте внимательно. Посуду возьмете из нижнего ящика. Хлеб в хлебнице, там, на столе. В котелке еще осталось пюре, наложите его сами. Питьевая вода вон в той бочке. Она чистая, так что не бойтесь. Как только закончите, приберите все за собой. Бочка для мытья посуды вон там.
Он развернулся и ушел, оставив их с чувством легкого недоумения. У жаба, тем не менее, оно было не таким уж легким.
- Пюре с хлебом и водой? Они издеваются?
- А ты, конечно же, рассчитывал на карамельный домик, - заключил бард.
- Я надеюсь, он хоть бочки с водой не перепутал? - настороженным тоном произнес королевич.
Принцесса тихо села за стол, так ничего и не взяв, и тут же поймала на себе настороженные взгляды четверых мальчишек.
- Все в порядке? - спросил ее рыцарь.
- Вы ешьте. Я не голодна.
- Ну же Принцесса, - попытался подбодрить ее бард, - наше воспитание просто не позволит нам есть в Вашем присутствии при таком раскладе.
- Да, - слегка улыбнулась она, - полагаю, что не позволит. Так и быть. Я съем кусочек хлеба.
- И не забудьте запить, - настоял бард.
- Я бы не рискнул, - сказал королевич.
- Ай, лось с ним, - махнул рукой жаб, - посмотрим, что у них за пюре.
Они скромно расселись на краю длинного стола - жаб, бард и Принцесса напротив королевича и рыцаря. Бард, Принцесса и рыцарь взяли себе по куску хлеба и кружке воды. Королевич не взял себе ничего, а просто сидел и подозрительным взглядом окидывал всю кухонную утварь. Единственным, кто ни в чем себе не отказывал, был жаб, который непринужденно выставил перед собой тарелку, до краев наполненную довольно аппетитным пюре, два куска хлеба и полную кружку воды.
- Разговаривать с этой женщиной куда приятнее, чем с тем безлицым уродом, - сказал бард с полунабитым ртом после того, как надкусил свой кусок хлеба.
Он явно хотел подбодрить Принцессу, но та, казалось, пропустила его слова мимо ушей, уткнувшись взглядом в кружку с водой. Бард, впрочем, не сдавался:
- Но ведь еще не все потеряно. Ловчие все еще могут отыскать этих разбойников в лесу, и когда их допросят...
- Да замолчи ты, - оборвал его королевич.
Он замолчал. Замолчал, потому что молчали все. Замолчал, потому что молчала она. Лицо Принцессы теперь было бесконечно пустым, словно маска глашатая, и было почти невозможно разглядеть за ней ее истинные чувства. Это состояние, будто пламя во время лесного пожара, охватило каждого, до кого смогло дотянуться. В этой всеобщей подавленности не увяз лишь жаб, который, казалось, забыл обо всех бедах на свете, полностью сосредоточившись на своем полднике. Они все ему завидовали. По-хорошему завидовали, и каждый из них уже жалел, что не взял себе тарелку с пюре. Тем не менее они продолжали сидеть на своих местах, хотя и знали, что было бы лучше подойти к котелку и наложить себе порцию. Рыцарю показалось это забавным. И пугающе знакомым.
Принцесса отломила от хлеба небольшой кусочек и попробовала его, после чего наконец прервала молчание:
- Очень вкусный. Не хуже, чем во дворце. Это радует.
- Особа королевской крови объедает несчастных детей-сирот, - поддел ее королевич. - Куда катится этот мир?
Все за столом улыбнулись. Даже жаб умудрился проделать это с до краев набитым ртом.
- Они не несчастны, и я безумно этому рада, - на мгновение Принцесса задумалась. - Так странно. Все королевство считает мою матушку мудрейшей из всех, но только сейчас, увидев этих детей, я начала думать, что, возможно, я ошибалась на ее счет.
Мальчишки слушали ее, затаив дыхание, словно боясь спугнуть неровным вздохом. Жабу оказалось сложнее всего, так как он еще и не решался пережевывать то, что успел напихать себе в рот.
- До сего момента я думала, как же просто сподвигнуть людей сражаться с великим злом. Особенно, если это зло угрожает всему тому, что они любят. Всему, чем они дорожат. Как же я ошибалась.