Упав на колени и схватившись за горло, рыцарь старался не столько отдышаться, сколько привести в порядок зрение. После того, как он пару раз тряхнул головой, темнота, которая так пугала его, начала преображаться в размытые образы окружения. Одним из них был мальчик невысокого роста, вцепившийся зубами в руку мальчишке повыше и покрупнее его самого. Тот, что покрупнее, громко кричал, не зная, как освободиться из этого капкана, не расставаясь при этом ни с одной частью себя. К сожалению для королевича, поиск решения не отнял много времени - кепочник грубо уперся своей непрокушенной ладонью в его лицо и большим пальцем надавил на глаз. Следующий крик, который услышал рыцарь, по тону был намного выше предыдущего.
Зубы разжались на руке у кепочника, после чего тот своей свободной рукой, все еще находившейся на лице кричащего мальчонки, толкнул его на стену, ударившись о которую, королевич резко оборвал свой крик и упал.
Сыпая проклятиями и осматривая свою надкушенную руку, из которой сочилась кровь, кепочник слишком поздно услышал шаги позади себя. Ему хватило времени лишь для того, чтоб повернуться лицом к рыцарю и обнаружить, как тот в очередной раз замахивается ногой. Только в этот раз метил рыцарь не в колено, а немного выше и левее. Впрочем, понял это кепочник уже после того, как дыхание его сперло, ноги подкосились, а к горлу подступил комок. Рыцарь вложил все оставшиеся силы в удар, но противник, вопреки его ожиданиям, все же смог устоять на ногах. Второй такой удар может и исправил бы ситуацию, только теперь вся нижняя часть тела кепочника была закрыта руками. Зато открылась верхняя, чем рыцарь моментально воспользовался.
Пару раз ударив по ничем не защищенному лицу, рыцарь к своему неприятному удивлению обнаружил, что удары его были чрезвычайно слабы и больше походили на шлепки. Ему хотелось верить, что это вызвано как раз обессиливанием от удушения, а не его природной дряхлостью. Однако противнику такое никудышное наступление дало время сгруппироваться и отразить третий и четвертый удары рыцаря. Пятого удара уже не последовало - кепочник обрушил свой тяжелый кулак на макушку рыцаря, от чего тот стремительно рухнул на пол. Знакомая боль снова пронзила голову, словно копье, но в этот раз восприятие оставалось кристально чистым - злоба, внезапно овладевшая рыцарем, держала его сознание мертвой хваткой, не давая тому предательски сбежать, как это было раньше.
Лежа на полу, он снова услышал крик королевича, который тараном кинулся на кепочника сзади, после чего они оба, споткнувшись о рыцаря, упали рядом с ним.
- Ноги! Ноги держи! - крикнул королевич, закрепившись сверху на противнике.
Рыцарь среагировал быстро и придавил ноги парня всем своим весом, наблюдая за тем, как его союзник, вскочив на грудь обидчика, бьет того кулаками по лицу. Именно с такой силой рыцарю следовало бить, когда была возможность, так как сейчас было уже очевидно, что такие удары могут причинять сильную боль. Кепочник вскрикнул. Его ноги дергались все сильнее, но сила тяжести от тела рыцаря не позволяла вырваться из захвата. Он пытался бить в ответ, но обезумевший королевич, казалось, даже не обращал на это внимания. До тех пор, пока обидчик не схватил его за длинные волосы и не запрокинул его голову назад. В результате, королевич потерял равновесие, и кепочник скинул его с себя, со всей силой ударив его головой об пол. Он был зол. Очень зол. Не отпуская волосы, он еще пару раз стукнул пол его головой, а затем переключился на рыцаря, который все также лежал у него на ногах. Стараясь избежать еще одного удара по голове, тот вовремя соскочил с противника, увернувшись от выпада последнего, и тем самым дав ему возможность подняться.
Теперь парень в светлой кепке, которая уже не была такой светлой из-за пыли, собранной на полу, наступал, а рыцарь беспомощно пятился. Быстро нагнав мальчика в шлеме, кепочник грубым и сильным ударом по ногам выбил землю из-под него. Снова растянувшись на полу, рыцарь с неохотой отметил, что за все время драки он провел в таком положении гораздо больше времени, нежели стоя. Размышлял он об этом, впрочем, недолго - ровно до тех пор, пока кепочник не поднял его, схватив за шиворот, и не швырнул в кучу хлама, словно мешок с таким же барахлом. Приземление было более, чем жестким, так как пришлось точно на сундук, который от сильного удара перевернулся вместе с рыцарем, высвободив при этом все содержимое.