Только он решил, что у него будет достаточно времени, чтобы затаиться, женщина выдернула топор из бочки, так и не выпустив рыцаря из виду. Единственным, что немного задержало ее, была хлынувшая из образовавшейся в бочке дыры маслянистая жидкость с горючим запахом, на которой управительница поскользнулась и едва не упала. Эту сомнительную фору рыцарь окончательно растерял, когда, скрывшись от лучей печного пламени, споткнулся в темноте о свой же деревянный меч. Падая на пол, он слышал, как меч откатывается еще дальше во тьму. И как его настигает женщина с топором. Он зажмурился в страхе, в чем, однако, не было никакой необходимости - там, где он сейчас находился, разглядеть что-либо было все равно невозможно.
Приближающиеся сзади быстрые шаги оббежали рыцаря стороной, едва не зацепив его. После этого впереди прозвучало еще четыре шага, которые оборвались громким ударом топора о то место, куда, как слышал рыцарь, откатился его меч. В темноте снова раздалось злобное рычание пожилой женщины, пытающейся достать топор из досок в полу, попутно обшаривая участок вокруг себя. Рыцарь лежал неподвижно совсем рядом с ней и сейчас пытался быть тише самой тишины, которую заполнила собой управительница. Он знал, что если останется на месте, то она на него непременно наткнется. Было лишь вопросом времени, когда ее глаза привыкнут к темноте, поэтому он попытался подняться так бесшумно, как только мог. Через пару секунд он услышал, как управительница нащупала на полу меч, на звук которого и кинулась ранее. Ее рык стал еще более озлобленным, если это было вообще возможно, и она, не жалея сил, бросила найденную деревяшку об пол.
Рыцарь взглядом проследил за мечом, откатывающимся от нее, хотя и не видел даже собственных рук. Ему показалось, что он знает, где его оружие теперь. Выбраться из подвала без ключей управительницы было все равно невозможно, а потому им придется встретиться, так или иначе. И лучше в этот самый момент иметь под рукой хоть что-нибудь. Рыцарь аккуратно поднялся и еще более аккуратно двинулся в направлении своего оружия. Звук вырванного из досок в полу топора заставил его замереть, но когда он понял, что управительница двинулась в противоположную от него сторону, то продолжил красться.
Рыцарь не знал, что именно он бы сделал, если бы ему удалось незаметно добраться до меча, но это стало и не важно, когда он вновь споткнулся об него. В этот раз, впрочем, меч не укатился далеко, и рыцарь тут же его подобрал. И тут же услышал уже знакомые шаги, стремительно сокращающие дистанцию между ними. Не видя абсолютно ничего, мальчик инстинктивно отскочил всторону, почувствовав, как воздух рядом с его плечом рассекло что-то тяжелое и острое. Бежать он не стал. Было поздно. Было некуда. Было страшно. Он ударил на рык, источник которого теперь был прямо перед ним. Ударил сильно. Ударил так, как никогда раньше.
Надорванный крик, сменивший рычание, был музыкой для его ушей. Ей было больно. Настолько больно, что рыцарь был уверен - он попал прямо по месту ожога, нанесенного Принцессой. Звук падающего на пол топора, а затем и падающего рядом тела рисовал в воображении рыцаря картину славной победы над поверженным врагом. И самое время было закрепить эту победу, но еще одного удара так и не последовало. Бурная эйфория, нахлынувшая так внезапно, сковала рыцаря по рукам и ногам. Перед ним сейчас был не разбойник и не драчливый хулиган. Перед ним в темноте стонала от боли женщина, и он не мог понять: меняет ли это хоть что-нибудь? Возможно, она заслуживала боли больше, чем все остальные вместе взятые, но тогда почему он стоит неподвижно и не решается воздать ей должное? В какой-то момент он начал слышать свое учащенное дыхание лучше, чем женские стоны в шаге от него. Прежде чем он понял, что задыхается, управительница стремительным броском сшибла его с ног. Руку, державшую меч, она сразу прижала к полу, как и голову, которую ее ладонь обхватила, словно дыню. Рыцарь почувствовал, как его голова отрывается от пола, а затем резко устремляется обратно навстречу ему.
И снова эта боль, которую он уже начинал встречать, как старого знакомого. Как единственного старого знакомого. В этот момент ему казалось, что ничего ближе и роднее, чем эта боль, для него в этом королевстве нет. Удар его слегка оглушил, но все же он отчетливо слышал слова управительницы: