Крикнув наверх, что они вернулись, рыцарь увидел как в светлом кругу над ними появились две темные головы. После того, как они тут же исчезли, Принцесса, не говоря ни слова, забралась в ведерко и приготовилась подниматься. Рыцарю не хотелось вот так ее отпускать, и он решил извиниться, чувствуя, что обидел ее:
- Прости, если я наговорил глупостей.
Она на него даже не взглянула.
- Ты же этого не хотел.
Корзина с удивительной быстротой устремилось вверх, оставив рыцаря наедине с собой в крайне паршивом состоянии. Ему захотелось разбить фонарь о стену, но он удержался, не в последнюю очередь потому, что побоялся поранить себя осколками разлетающегося стекла. Все, чем он мог развлечь себя сейчас, так это смотреть на маленький дрожащий огонек внутри лампы, который был так же неспокоен, как и он сам.
Спустя минуту рыцарь наконец оторвал свой взгляд от огонька, чтобы посмотреть наверх, и не увидел там ничего, из того что ожидал увидеть. Не было ни Принцессы, ни ведра, которое ему должны были уже опускать. Ничего не изменилось и после нескольких попыток докричаться до ребят наверху. Он почувствовал, что остался один. Ему в голову начинали лезть мерзкие мысли, которые, впрочем, тут же вытеснял страх. Он начал нервно топтаться на месте. Он начал паниковать. Только тогда он заметил в стенке ствола колодца небольшие углубления. Сокрытые в темноте, на свету от фонаря они уже не могли спрятаться от глаз рыцаря. Кое-что теперь прояснилось. Ворот над колодцем был слишком уж хлипким, чтобы выдержать здорового взрослого мужчину. Они спускались сюда иначе. Эти ниши служили им своего рода лестницей, чтобы спуститься вниз. Они же послужат ему дорогой наверх.
Подгоняемый страхом остаться здесь навсегда, рыцарь сначала попробовал взять фонарь в зубы, чтобы различать ниши перед собой, но тут же отказался от этой затеи, потому как взбираться подобным образом было бы крайне неудобно, а значит и опасно тоже. Ему пришлось лезть вслепую, на ощупь определяя местонахождение следующей ниши, благо почти все они располагались в равном интервале друг от друга.
На преодоление всего пути ушло значительное количество времени, но рыцарь его уже не ощущал. Усталость, однако, ощущалась в полной мере, и хоть воля все еще подпитывала тело, сказать, насколько ее хватит, было невозможно. Но ее хватило на то, чтобы выбраться из колодца.
На поверхности уже вечерело. Мертвые деревья угрожающе поскрипывали на ветру, а тени от них расползались по земле все дальше и дальше. Ребят он заметил не сразу. Трое мужчин тащили их, брыкающихся и что-то кричащих, к выходу со двора церкви. Первая мысль рыцаря была о разбойниках, но она тут же отпала, потому как эти люди носили мундир королевской стражи, и внешне ничем не походили на их вчерашних знакомых. Очевидно, они пришли, чтобы вернуть Принцессу, которая, судя по ее попыткам вырваться из захвата стражника, явно имела что-то против. Рыцарь уже и не помнил тот момент, когда бросился за ней. Будучи совсем близко, он мог разобрать ее крики:
- Нам надо вернуться! Отпусти меня, мне больно! Отпусти! Я приказываю!
На бегу вытащив из-за пояса меч, рыцарь замахнулся, целясь стражнику в руку, дабы ослабить хватку, в которой была заключена Принцесса. Удар пришелся точно в цель, только немного не так, как он планировал. Рука стражника, вовремя обнаружившего приближение рыцаря, отпустила девочку и перехватила меч, намертво зажав его деревянное лезвие. Резким движением вверх стражник вырвал оружие из рук мальчика, а затем таким же резким движением обрушил меч на его голову.
Глава 14
Мальчик с забинтованной головой упал на ковер. Со стороны окна ему в лицо ударил слепящий поток света, нехарактерный для раннего утра. Сам он лежал на полу в нескольких шагах от своей кровати, на которой, как ему помнилось, он и уснул. Только сейчас он был довольно далеко от нее, чтобы просто с нее упасть. Голова немного кружилась, а в ушах стоял слабый звон, через который очень скоро просочились крики за стеной.
- ... ты и твой выродок, - настаивал на чем-то мужской голос.
- Он и твой тоже! – не соглашался с ним женский. - Он всегда был твоим. Как и я.