- Здравствуй, - тон человека, как и тогда, был таким, будто маленький наивный ребенок говорил грубым голосом взрослого мужчины. Мальчик, однако, находил такую манеру речи даже приятной.
- Здравствуйте.
- Это хорошо. Хорошо, когда здороваются в ответ. Ты пока первый. Ты мне нравишься больше, чем остальные.
- Спасибо, - вряд ли то, что говорил странный человек, можно было назвать похвалой или комплиментом, но мальчику все равно было приятно услышать нечто подобное в свой адрес, чего он не слышал практически никогда.
- Ты и она мне нравитесь. Ты и она. Ведь я уже говорил тебе, да? Да, говорил. У нас... любовь.
Только сейчас мальчик отметил, насколько мечтательный вид был у мужчины на скамейке. Его бомжеватый вид никуда не делся, а неприятный запах с легкостью преодолевал расстояние между ними. И все же в глазах мальчика он сейчас выглядел одним из самых счастливых людей в мире, хотя мальчик и не знал, как выглядят счастливые люди на самом деле. Но теперь ему казалось, что он знает.
- Вчера я дождался ее. Ты ушел, а я дождался. Я проводил ее до дома, а она дала мне поесть. Она переживает за меня. Всю дорогу она очень волновалась. Наверное, она хочет, чтобы у меня тоже был дом. У тебя есть дом, мальчик?
- Есть, - мальчик продолжал стоять и слушать его, и хотя желудок постоянно напоминал ему о себе, он не торопился уходить, полагая, что тем самым обидит этого человека, чего ему все же не хотелось. Еще вчера ему было бы все равно, вот только одного человека сегодня он уже обидел, и ему это совсем не понравилось.
- Ты тоже волнуешься. Как и она. Я вижу. Ты тоже хочешь, чтобы у меня был дом. Не такой, как раньше, а свой. Без белых людей. Там было страшно. Там было плохо. Но если тебе плохо дома, быть может, это и не дом вовсе? Ты бы убежал из дома, где тебе плохо, мальчик?
Вопрос обескуражил его. Вопрос, на который мальчик отвечать не хотел. Вопрос, на который он боялся отвечать. Прежде всего, самому себе.
- Возвращаться к белым людям я больше не хочу. Я там... не смогу. Но... но почему-то я и тут не могу. Все так трудно. Найти есть. Найти спать. Но ведь голова не болит. Она не болит. Тогда почему?
- Мне нужно идти, - сказал мальчик, наконец.
- Идти, да. Я вот никуда не иду. Я буду ждать вечера, чтобы пойти с ней. Жаль, что она кормит меня только вечером. Я очень голодный. У тебя есть что-нибудь покушать, мальчик?
- Нет. Ничего. Я должен...
- Белые люди хотя бы кормили. Но они были плохие. Ты меня не кормишь. Но ты хороший. А я голодный. Я не понимаю.
- До свидания, - вдруг сказал мальчик в надежде, что это сработает.
- До свидания. Когда уходишь, именно так надо говорить. Меня так учили.
- Да, - согласился мальчик. - Я ухожу.
- Да. Ты уходишь.
Странный человек опустил глаза и как будто погрузился в себя. Он уже не выглядел таким радостным, как несколько секунд назад. Создавалось впечатление, что он сам с удивлением только что обнаружил пропажу этого состояния и в данный момент усердно ищет его в закоулках своего расшатанного сознания. Лучшего шанса уйти мальчику могло больше и не представиться, а потому он сразу направился к магазину, где его дожидался обед. А так же вчерашний ужин и сегодняшний завтрак.
Внутри не оказалось ни одного покупателя. Мальчику почти всегда удавалось приходить именно в такие моменты. Вчерашний и сегодняшний дни, не смотря на разницу во времени, не были исключением. Две его знакомые продавщицы также были на месте. Старая полная женщина с бородавкой на щеке копошилась рядом с полками, расставляя на них товар, в то время как молодая, стоя у кассы, разговаривала с кем-то по телефону. Мальчик никуда не спешил и решил по внимательнее изучить ассортимент, прежде чем принять столь важное для него решение о выборе вкусностей.
- Да я до сих пор дрожу, - взволнованным голосом произнесла молодая продавщица, держа у уха трубку стационарного телефона. - Он шел рядом со мной до самого дома. Я подумала, что ему еда нужна, ну и отдала ему батон хлеба, который купила себе. Нет, он не отстал. Нес какую-то чушь всю дорогу. Да, я тебе зачем и звоню. Да, он сейчас здесь, он меня с утра караулит. Если ты не сделаешь что-нибудь, то он меня точно прирежет или чего похуже. Да я не знаю, кто это. Псих какой-то. Околачивается тут уже несколько дней. Долбанутый на всю голову. Лучше оторви ему кое-что другое. Давай, приезжай поскорее.