Девушка села на ступеньки лестницы и начала рассказывать лекарю свою историю. Вначале она собиралась ограничиться несколькими фразами, как в Холмограде в штабе армии нелюдей. Но затем собственное повествование настолько захватило девушку, что она рассказала Алинию и о резне в Теплой Долине, и об уничтожении другого лагеря зиганьеров.
Когда Комета закончила, Алиний после минутного раздумья произнес:
— Я много путешествовал по Холмогорью и видел много разных чудес, но то, что рассказала ты, намного превосходит их все, вместе взятые.
— Теперь ты знаешь обо мне больше, чем остальные, — сказала Комета. — Я надеюсь на твою честность. Обещай, что никому не расскажешь, как Найя Кайдавар поступала с детьми и женщинами зиганьеров. Боюсь, что это может разрушить мой образ «светлого воплощения».
— Я никому ничего не скажу, — твердо произнес Алиний, и девушка сразу поверила лекарю.
Некоторое время они молчали. Комета присматривалась к потолочным балкам, выбирая ту, которая имела бы больше неровностей и за которую было бы легче зацепиться. Лекарь думал о чем-то, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.
Наконец, он решился спросить:
— Скажи честно, Комета, тебя не беспокоит то, что ты убила одного из служителей Шира-Вада-Дагна?
— Почему я должна беспокоиться? — удивилась девушка. — Я уничтожила столько врагов, что одна смерть ничего не меняет. Люди казнили бы меня в любом случае.
— Я говорю не о людях, а о Шире-Ваде-Дагне.
— О ком? — Комета недоуменно посмотрела на лекаря. — Ты что, веришь в этого триединого бога? Тогда зачем же ты занимался лечением, а не постился и молился, как честный триединист?
— Я не принадлежу к Триединой церкви, но признаю существование высших сил, — сказал Алиний. — И эти силы не любят, когда смертные существа бросают им вызов.
— Да нет никаких богов или высших сил! — воскликнула Комета. — Их придумывают люди, чтобы оправдать свои преступления.
— Нельзя придумать то, чего нет на самом деле, — возразил Алиний. — Если существует понятие «бог», то должна быть сила, овеществляющая это понятие.
Комета усмехнулась:
— Уж поверь опыту старшего рекламиста Латэлы Томпа: придумать можно все, что угодно. Ты стал жертвой общего заблуждения. Точнее, не заблуждения, а преднамеренной лжи. В Главном Агентстве Пропаганды, где я работала, это называлось «замещением сознания». Приведу простой пример. Допустим, перед тобой стоит задача — продать новый кинофильм… Нет, про кинофильм ты ничего не знаешь. Возьмем лучше книгу. Тебе надо продать как можно больше экземпляров книг. Ты нанимаешь несколько критиков, литературных обозревателей и журналистов. В течение нескольких недель в самых разных средствах массовой информации появляются сообщения о том, что гениальный писатель написал гениальную книгу. Эта мысль закладывается в сознание людей, и когда они покупают эту книгу, то уже заранее воспринимают ее, как гениальное произведение. Даже если в этой книге напечатан полный бред — все равно стадо… то есть люди будут считать ее наполненной глубоким скрытым смыслом. Они ДАЖЕ НЕ ЗАМЕЧАЮТ, что отказываются от собственного мнения и принимают за истину то, что внушается им ловкими манипуляторами общественным сознанием. То же и с богами. Конечно, для продвижения на рынок новой религии требуются значительные вложения и довольно продолжительное время, но зато и отдача будет соответствующей. Некоторые религии существуют тысячелетиями и приносят огромные доходы основным держателям акций — верховным жрецам, святым отцам и прочим лжецам. Идеи о «богах» так настойчиво вбиваются в головы людям, что они уже не могут вырваться за рамки этих представлений. Даже ты, один из лучших людей своего времени, продолжаешь пребывать внутри искусственно придуманной религиозной структуры. Ты веришь в то, во что верят все.
Алиний несколько раз прошелся взад и вперед по подвалу. Затем он сказал:
— То, что ты говоришь, слишком необычно. Я не знаю, верю ли я в бога потому, что в него положено верить, или потому, что он есть на самом деле. В юности я много размышлял на эту тему. Один из моих учителей, старый лекарь по имени Вифнутий, когда-то поведал мне одну историю. Он рассказал, что однажды стал свидетелем дискуссии, которую вели несколько очень уважаемых философов.
Первый философ говорил: «Все мы — творения единого бога. Мы — бледные тени, порожденные фантазией единственно-истинного, высшего существа. Все что происходит с нами, предопределено заранее, поэтому мы плывем по реке жизни в заданном направлении, и все наше существование — не более чем иллюзия, выдумка бога. Мы — ничто, бог — все. Ни одно деяние не совершаем мы без его участия. Ему известны все наши мысли и поступки, как прошлые, так и будущие.»