Эти слова и тон, которым они были произнесены, входили в явный диссонанс с предыдущими трагическими нотами. Только теперь стало ясно, что банкир довольно искусно играл роль несчастного вдовца, но первая же неожиданность вывела его из этого образа.
Впрочем, дело на этом не кончилось.
Фралд Гибр впился в свою щеку ногтями и заорал:
— Что за дерьмо?! Жжет, словно плеснули поганой кислотой.
Он с удивлением отнял руку от щеки, посмотрел на свою ладонь, пошатнулся и рухнул на крышку гроба. Несколько секунд его конечности конвульсивно дергались, а изо рта вырывались нечленораздельные хрипы. Затем он затих.
Все собравшиеся в зале находились в шоке. Первыми опомнились друзья банкира:
— Врача!
— Полиция!
— Врача!
— На помощь!
Кто-то из приглашенных гостей бросился к Фралду Гибру, кто-то поспешил прочь из зала. Толпа зевак также заколебалась. Одни стремились протолкаться к центру событий, другие благоразумно потянулись к выходу.
В числе последних была и троица террористов. Вначале они с трудом пробивались сквозь встречный людской поток.
Но потом за их спинами раздался крик:
— Полиция! Никого не выпускать! Задержите людей для выяснения!
Кто и что собирался выяснять, толпу зевак не интересовало. Услышав это распоряжение, каждый представил себе, что его ждет многочасовое ожидание в зале, поверка документов, а потом еще и дача свидетельских показаний. Толпа ринулась в едином порыве и в одном направлении — к выходу.
Массу людей не смогли удержать ни кордоны полиции, ни угроза ответственности за бегство с места происшествия. Сейчас всех объединяло только одно желание, граничащее с животным инстинктом: оказаться как можно дальше от Центрального крематория.
Вместе с толпой террористов вынесло на улицу.
— Быстрее в машину! — приказал Лигволд. — Сейчас сюда слетятся винтолеты поддержки.
Автомобиль резко рванул с места. Он был не единственным. Остальные зеваки разъезжались прочь так же быстро. Никто не хотел попадаться полицейским.
— Все нормально, — сообщил через некоторое время Бэр, посмотрев в заднее стекло. — Облавы не будет. Полиция еще не сообразила, в чем дело. А когда сообразит, ей достанутся только самые неповоротливые и тугосоображающие свидетели.
— Да что же произошло? — наконец-то решила спросить Латэла.
Ирда широко улыбнулась и вынула изо рта маленькую пластмассовую трубочку, похожую на пустой стержень от авторучки:
— Вот и весь секрет.
«Прежняя» Латэла еще долго искала бы разгадку, но «новая» Латэла сообразила мгновенно:
— Духовая трубка? Ты убила Фралда Гибра ядовитой иглой, выпущенной из этой трубочки? Потому-то он и решил, что его укусило какое-то насекомое!
— Совершенно верно, — Ирда приоткрыла стекло на дверце автомобиля и выбросила свое оружие на дорогу. — Как тебе все это понравилось?
— Великолепная работа! — с искренним восхищением произнесла Латэла. — А вначале я и не подозревала…
Она осеклась, сразу представив, сколько еще высокопоставленных преступников можно казнить подобным оружием. Его не обнаружит ни один металлодетектор или запахоанализатор. Его можно спрятать где угодно и в нужный момент незаметно достать. Его можно пронести на любое достаточно многолюдное мероприятие. Ведь не станет же полиция заглядывать в рот каждому человеку?…
Хотя… В голове Латэлы быстро сложились несколько рекламных лозунгов, которые, несомненно, пришлись бы по вкусу отделу политической рекламы Главного Агентства Пропаганды: «Широкая улыбка — твой вклад в безопасность государства!», «Открытый рот — залог спокойствия граждан Велпасии!», «Единая нация широкими улыбками приветствует новый радостный день!» Латэла не сомневалась, что система государственной пропаганды могла бы заставить большинство людей ходить по улицам с открытыми ртами. А с тем меньшинством, которое не поддастся массовому внушению, легко разберется полиция…
Ирда не без гордости сказала:
— При кажущейся простоте эта трубочка требует долгой тренировки. Конечно, если ты не хочешь, чтобы ядовитая игла оказалась у тебя во рту. Требуются специальные дыхательные упражнения, чтобы добиться и дальности выстрела, и точности попадания…
Восторги Латэлы несколько поутихли.
— …Да и состав яда довольно сложен. Не каждый может его изготовить. Такие трубочки мы используем редко.
— Этому искусству ты научилась в тайной полиции? — спросила Латэла.
— Да. Его разработали для устранения активных борцов с государством: террористов, оппозиционных журналистов, поэтов… В общем, для убийства честных людей.