Алиний попытался утихомирить девушку:
— Комета, неужели у нас сейчас есть время?…
— Не надо жалеть время на то, чтобы выяснить, кто друг, а кто враг. Итак, лейтенант Адонсо Калтрадский, я жду продолжения вашего рассказа.
— Только, умоляю, покороче! — добавил Алиний.
Молодой человек тяжело вздохнул:
— Моя история довольно проста. Я родился на Побережье в семье небогатого дворянина, который переселился на Восточный материк. Но мой отец искал не богатств и новых земель, а знаний. Он занимался изучением многих наук и потому вынужден был скрывать свои интересы от соглядатаев Триединой церкви. Но священники все-таки прознали про то, что мой отец организовал в подвале нашего дома лабораторию, где проводил опыты над минералами и растениями. Когда мне было пять лет, в наш дом ворвались солдаты. Отец и несколько верных слуг держали оборону, а моя мать схватила меня и поволокла прочь. Помню, я пытался вырваться… А позади уже горел наш дом, подожженный солдатами короля и праведными триединистами.
Адонсо отвел факел в сторону, и его лицо оказалось в тени. Сделав несколько глубоких вдохов, он продолжил:
— Я до сих пор не понимаю, как могла моя мать, выскочившая из дома без вещей и денег, добраться до своих родственников, живших в нескольких тысячах лиг от нас. И я вечно благодарен этим людям, приютившим у себя беглянку, которую преследовала Триединая церковь. Они объявили меня своим сыном и дали мне свою фамилию. А моя мать после перенесенных страданий прожила всего чуть больше года… Ее похоронили под чужим именем… Вот так… Я вел жизнь дворянина, но ненавидел короля и Триединую церковь. Я хотел пойти по стопам отца и заняться наукой, но боялся, что этим навлеку беду на свой новый дом. Мои приемные родители, разумеется, догадывались о том, какие чувства терзают мою душу. Они относились ко мне, как к родному сыну, но со временем и в их глазах я начал замечать страх и сомнения. И тогда я пошел в армию. Я еще не знал, что король готовит войну с миром нелюдей. Я надеялся, что служба в армии позволит мне увидеть новые земли, поучаствовать в далеких экспедициях вглубь Восточного материка. И вот моя мечта сбылась… — Адонсо невесело усмехнулся. — Я в Холмогорье, в окружении ненавидящих нас местных жителей, и первое же мое доброе деяние встречено с опаской и недоверием.
— Извини, что заставила тебя разбередить старые раны, — искреннее сказала Комета. — И чтобы показать, что я полностью тебе доверяю, я предлагаю тебе вступить в мой отряд. Зачем тебе воевать на стороне людей? То есть, не на стороне людей, а на стороне зла. Ведь и в армии Холмогорья служат люди, которым нужен опытный командир.
— Я не уверен… — Адонсо замялся. — Я не уверен, что меня примут местные жители. Для них я навсегда останусь чужаком.
— Мы все чужаки в этом мире, — философски заметил Алиний. — Но я хотел бы предложить продолжить этот разговор чуть позже, в более безопасном месте.
— Да, — согласилась Комета, — веди нас, Адонсо.
Молодой человек с благодарностью посмотрел на девушку:
— Я не подведу тебя, Леди Комета!
Когда беглецы выглянули из-за угла, то увидели, что улица почти пустынна. Лишь редкие прохожие торопились по своим квартирам.
— Будем идти быстро и уверенно, словно у нас срочное дело, — сказал Адонсо. — Патрули нас не остановят. Я доведу вас до своего дома. Там я приготовил лошадей.
Комета и ее спутники быстрым шагом двинулись по улице. Действительно, больше никто не проявил к ним интереса, и вскоре они уже оказались за шлагбаумом, возле которого остановили телегу Гарбискула. Торговая площадь была пуста, и Комета подумала, что озерник либо отправился назад к отряду с вестью о том, что «светлое воплощение» попало в плен, либо остался в Дубовых Взгорьях, чтобы попытаться ее спасти. И в том, и в другом случае найти его не представлялось возможным. Да и попытка отправиться к прыгункам, скорее всего, закончилась бы довольно печально. Беглецов мог остановить патруль, или прыгунки в темноте приняли бы их за подкрадывающихся врагов. Поэтому Комета решила следовать плану Адонсо, выбраться из Дубовых Взгорий и соединиться со своим отрядом.
— Вот и мой дом, — Адонсо показал на небольшое строение, вероятно, принадлежавшее ранее какому-нибудь фавну-торговцу. — Пойдемте к конюшне.
«Конюшней» назывался небольшой сарай, где возле большой охапки свежей травы стояли две лошади. Седла, уздечки и прочие предметы упряжи были сложены рядом.
Адонсо начал быстро и умело седлать первую лошадь.
— Почему ты не подготовился заранее? — спросила Комета.
— Оседланные лошади могли вызвать подозрения.
— А почему лошадей всего две?
— Вообще-то, я рассчитывал только на одного беглеца — на тебя, Леди Комета. Теперь вторую лошадь придется отдать Алинию. А я утром подыщу себе нового скакуна.
— Значит, ты раздумал бежать с нами?
Адонсо ничего не ответил и принялся особенно тщательно затягивать подпругу.
И тут заговорил Алиний:
— Придется Леди Комете ехать без меня. Я ни разу в жизни не сидел на лошади. Со мной она не проедет и нескольких шагов. Я или упаду, или привлеку внимание патрулей.
— Что же ты раньше не сказал? — удивилась девушка.
— Главное, что я на свободе. За меня не беспокойся — я спрячусь у надежных друзей, которые не сдадут меня пришлым людям. Кроме того, как я понимаю, прятаться мне придется недолго. Верно? — Лекарь испытующе посмотрел на Комету. — Ведь ты не просто так явилась в Дубовые Взгорья?
— Ты прав. Не пройдет и двух дней, как эта местность будет освобождена от захватчиков. — Комета положила руку на плечо Адонсо, который заканчивал седлать вторую лошадь. — Ты не передумал? Ты останешься здесь и будешь сражаться против моего отряда? Против меня?
Руки молодого человека слегка дрогнули. Он медленно повернул голову и нерешительно произнес:
— Для меня было бы большой честью сопровождать тебя, Леди Комета, и служить под твоим началом.
— Значит, решено! — сказала девушка. — Мы едем вместе.
— Вот и хорошо! — обрадовался Алиний. — Значит, и я буду спокоен за вас обоих. Ну, милые мои, отправляйтесь с богом.
— Бога нет, — улыбнулась Комета.
— Бог убил мою семью, — тихо прошептал Адонсо, но эти слова услышала только девушка.
Они вскочили на коней и поскакали по дороге. Обернувшись через несколько мгновений, Комета увидела, что Алиний отправился в сторону холма, изрытого норами прыгунков. Она подумала, что надо было бы передать с ним весточку Балилу. Но возвращаться было уже поздно.
Возле того места, где прыгунки строили укрепления, ярко горели костры, а возле закрытых грубыми холстами пушек дремали часовые. Заслышав конский топот, они проснулись, вскочили на ноги и перегородили дорогу.
— Стой! Кто едет?
— По приказу его светлости полковника Пиоркийского! — громко крикнул Адонсо, подняв над головой факел и направив лошадь прямо на старшего караульного.
Тот разглядел офицерские знаки отличия и отдал честь:
— Извините, ваше высокородие, не признал в темноте. А это кто с вами?
— Отец Ливордо, особый уполномоченный представитель нашей благодатной Триединой церкви.
Караульные опустились на колени:
— Благословите нас, святой отец!
Комета вспомнила слова отца Балимолта и постаралась заговорить грубым «мужским» голосом:
— Во имя нашего бога, великого и триединого Шира-Вада-Дагна, да будут благословенны воины, защищающие короля и Триединую церковь! Да укрепятся их руки, поражающие врагов единственно праведной веры!
Благодарные солдаты едва не прослезились. Путь был свободен. Скакуны помчали Комету и Адонсо прочь из Дубовых Взгорий.
Когда костер часовых превратился в маленькую точку, и опасность разоблачения миновала, Комета откинула капюшон. Встречный ветер овевал ее лицо и играл густыми волосами. Несколько мгновений девушка упивалась восхитительной ночной скачкой, но внезапно вспомнила, что именно об этом некогда мечтала Найя Кайдавар — мчаться по степи на лихом скакуне рядом с любимым… Но теперь вместо степи вокруг расстилалось оккупированное врагами Холмогорье, а вместо любимого человека рядом скакал довольно подозрительный тип — Адонсо Калтрадский. Не то, чтобы Комета совершенно не поверила рассказу молодого дворянина. Нет. Просто она так часто сталкивалась с ложью, подлостью и предательством, что не могла позволить себе доверять одним лишь словам, какими бы правдивыми они не казались.