У учеников мастера как раз был перерыв. Аврора быстро нашла в толпе Германа. Тяжело дыша, она рассказала ему что случилось, и что, скорее всего, это их последняя встреча. Произнося эти слова, она отёрла крупные слёзы со своих прекрасных глаз рукавом платья.
Герман стоял ошарашенный, и не мог произнести ни слова. Ему казалось, что в этот момент жизнь его разбивается вдребезги. Горячие слёзы самого дорогого для него существа обожгли его сердце.
– Я буду писать тебе каждый день, обещаю. Прощай. – и она быстрым шагом ушла прочь, не оборачиваясь.
– Аврора! – ученик окликнул её, понимая, что не знает что сказать, если она обернётся. Она слышала, но решила, что от долгих прощаний будет ещё больнее. Новый поток слёз исказил её зрение. Она не обернулась.
Шли месяцы и годы, но ни одного письма от Авроры Герман так и не получил.
3. УСЛУГА
– Хах, а тебе не кажется, что это глупо?
Молодой мастер шёл на ощупь в темноте, раздвигая руками кривые ветки.
– Чтобы я ещё раз тебя послушал…
Он выругался. Глаза его блеснули зелёным светом.
– Если ты не в курсе, я не могу видеть в темноте! – снова начал он, и тут, рука опустилась на его плечо, настойчиво надавливая, опуская его на колени. Он нехотя подчинился, возмущённо сдвинув брови.
Всё стихло, и он мог слышать только своё дыхание. Через мгновение кто-то сзади быстрым движением взял его за волосы, и холодное лезвие ножа полоснуло по горлу. Мастер захрипел и попытался вырваться, но было поздно.
…….
Герман толкнул дверь ногой, нагруженный пакетами с покупками. Тут он заметил Джейн, сидевшую на диване. Перед ней стояла открытая бутылка вина.
– Рыжайя, а ну ка, помоги мнье! – крикнул он.
– Я не могу, я страдаю. – послышалось в ответ.
– Бессовьестная, – Герман прошёл в кухню и бросил пакеты на стол. Он хотел сразу подойти к сестре и спросить, что случилось, но его мания порядка не позволила.
Тьери разложил все продукты по местам, стараясь, чтобы угол одной коробки точно совпадал с углом другой, чтобы все пакеты лежали в порядке убывания массы и размера. С годами это стало занимать меньше времени. Когда он, наконец, закончил, то подошёл к Джейн и, наклонившись, поцеловал её в щёку.
– С утра уже бухайешь?
Тут он заметил, что ведьма была в слезах. Тушь растеклась по её щекам, помада смазалась. От слёз на её лице выступили подглазины. Туфли валялись на полу. Она сидела, по привычке, подогнув ноги. Короткая юбка, обозначалась только номинально, и Герман мог обозревать её чулки.
– Эй, детка, что случьилось?
Он присел рядом.
– Всё было так хорошо, – всхлипывала ведьма, вытирая слёзы ладонью, ещё больше размазывая тушь – он мне так нравился! А потом опять началось то же, что и всегда: «Куда идут наши отношения, Джейн?», «Почему ты живёшь с братом, а не со мной?».
Она саркастически закатила глаза, и потом промокнула нос рукавом шёлковой блузки. Герман вздохнул, достал из кармана платок и вытер ей лицо, как маленькой девочке.
– Ты ему нравишьсья, Дженни. – проговорил он. – Развье это плохо?
– В том то и дело! Я ему не просто нравлюсь! – Джейн снова готова была расплакаться. – Он сказал, что любит меня! Понимаешь?
И она всё же зарыдала. Герман обнял её, положив её голову на плечо так, чтобы она не запачкала его футболку.
– Тебье решать, что с ним дьелать.
Ведьма тяжело вздохнула и крепко обняла брата. Она сидела здесь уже довольно давно и ей наскучило думать о каком-то человеке, не достойном её внимания. Она решила перевести тему, всё-таки оставаясь в ужасном настроении.
– Ты уже знаешь? Мастер убит. – сказала она, промакивая нос платком Германа.
Тьери промолчал, задумчиво опустив глаза.
Джейн шмыгнула носом и, отнявшись от груди колдуна, постаралась взять себя в руки.
– А та девочка? Как её? – вдруг вспомнила она.
– Марта. Она работайет в булочной.
– О чём вы говорили? Она задавала вопросы?
– Ньет. Похоже, она удьивилена, что встретила меня.
– Можешь мне поверить, она ещё начнёт спрашивать. – уверила ведьма.
Герман встал с дивана, взял со стола бутылку вина и отпил немного.
– Это пугает. Док. – Джейн ждала от него решительных действий, но колдун, похоже, действовать не собирался. Он уселся на ковёр у камина и скрестил ноги по-турецки.
– М-да. Нье приятно. – проговорил он.
Джейн зевнула и опустила голову на подушку, лежавшую на диване.