– Хорошо, постараюсь согласовывать с Вами фасоны своих платьев – просто согласилась я
А что тут такого. Сюрпризы можно спрятать и в деталях.
– С этим решили. У меня к Вам еще один вопрос: Вы не хотели бы послать весточку родным?
Упс....
А вот это уже проблемка. Нет – проблемища! Я же про родных Германы так еще ничего и не выяснила.
– Ваша Светлость, а не будет это жестоко по отношению к ним?
– Не понял
В моей голове всплыла сцена нашего с герцогом знакомства.
– Ну у меня же приговор. Смертный приговор, который Вы можете привести в исполнение в любой момент. Родные может уже и похоронили меня, а тут я объявляюсь, чтобы опять умереть для них. Не слишком ли это жестоко по отношению к ним?
Он выслушал меня очень серьезно. И так же серьезно ответил.
– Приговор для Вас я, действительно, пока не отменил. Но я начал новое и очень тщательное расследование. Собственно говоря, в мои планы и входило поговорить с Вами об этом, а не обсуждать модные фасоны платьев.
Он чуть кривовато хмыкнул и продолжил.
– Прошу Вас, расскажите мне все как можно подробнее с момента, как Вы попали на поляну, где мы встретились и что было дальше. Хочу слышать Вашу версию.
Приплыли! Значит включаем продуманный план с потерей памяти.
Тяжело вздохнула, очень натурально вышло.
– Ваша Светлость! – начала я потупив глазки, но меня перебили
– И еще, если Вы не против, давайте перейдем на общение по именам, когда мы одни. Так будет проще. А одни мы будем часто, потому что я намерен докопаться до истины и Вы мне в этом будете усердно помогать. Прежде всего это в Ваших же интересах. Ну так как Германа, согласны?
– Совершенно с Вами согласна, Анри!
– Вот и славненько! Итак я Вас слушаю.
– И сразу вынуждена Вас разочаровать. Я ничего не помню.
– Не понял. Что значит «ничего не помню»?
– А то и значит. Я помню все с момента, когда очнулась в подвале. А что было до этого – не помню.
– Но ведь и маг и лекарь действительно Вас обследовали и никаких нарушений и вмешательств не обнаружили. Или они мне солгали?
– Простите, но и тут я Вам не помогу. Не хочу обвинять напрасно, но и подтвердить их экспертизу не могу.
-Хорошо – после непродолжительного молчания продолжил Анри – что последнее Вы помните?
Больницу, операционную и наркоз. Но ему об этом знать не нужно.
– Сырой подвал и камеру. Если вдруг Вы обратили внимание, то в Вашей библиотеке я взяла книгу про древние фамилии нашей империи. Потому что я и своего имени не помнила. Вы мне его на суде назвали и я решила почитать. Думала всплывет что-нибудь в воспоминаниях. Но и это не помогло.
– Вы хотите сказать, что возможно даже и не являетесь Германой Друзье?
– Возможно – я тяжело вздохнула
– И кто же Вы тогда?
Марина Игоревна Богданова. В девичестве Трафимова. Но и этого я говорить не стала.
– Не помню.
И мне стало опять очень страшно. Я подняла на него глаза и с надеждой в голосе спросила:
– А может, если показать меня Друзье, они меня узнают?
– Мда!
Красноречивее он выразится не может? Мне что опять в тюрьму возвращаться?
Он молчал. Долго молчал. Мои нервы были на пределе. Я больше не смогла выдерживать эту пытку молчанием и первая нарушила молчание
– Теперь Вы меня казните?
Опять тишина, но уже не такая долгая
– Нет. Я же сказал, что провожу тщательное расследование.
– Мне возвращаться в камеру до конца расследования? – а что еще могло прийти мне в голову?.
Спасибо поживу еще. Комфортных условий жизни, похоже, лишаюсь. Вот как-то все не так идет...
– Нет. Вы остаетесь в отборе. Никто ничто не должен даже заподозрить. Поэтому сейчас ничего не меняем. Однако прошу Вас после обеда встретиться со мной и магистрами. Хочу чтобы они еще раз провели полное обследование. Это в Ваших интересах, так что не думайте даже отказываться.
– Я и не собиралась. Мне и самой очень интересно, что со мной такое случилось.
– А сейчас давайте все таки постараемся выяснить, насколько все плохо.
Мы провели в кабинете пол дня. Герцог оказался очень въедливым «следователем».
Мне пришлось ему рассказать о своих ощущениях, как мне захотелось тренироваться. Для этого и заказала у портнихи штаны и рубашки, а у сапожника – удобную обувь.
Как начала с пробежек, чтобы тело вспоминало. Я надеялась с помощью мышечной памяти тела вспоминать по маленьку и себя в том числе.
Говорить не стала, что это был план – узнать себя. Но ведь не очень сильно пока я слукавила.