- Вам кого? – прозвучал приятный женский голос.
- Добрый день, мне нужна Ирина Борисовна.
- Я вас слушаю! – проговорила она озадачено.
Я повернулся к ней лицом и увидел перед собой девушку лет тридцати пяти, она на меня смотрела умным, но, в то же время интересующим взглядом. Ее лицо было привлекательным, даже красивым, в котором были особенные черты, заявляющие о своей индивидуальности. Высокий лоб говорил о большом уме и интеллекте, а широко посаженные глаза свидетельствовали о сильном характере. Волосы у нее были длинные и темно-каштанового цвета. Выдержав ее проницающий взгляд, я ответил: - Меня зовут Владислав, я сын вашего пациента Осипенко Владимира Адамовича, пришел к вам с целью, чтобы узнать о его состоянии здоровья.
- Приятно с вами познакомится! – проговорила она тихим и взволнованным голосом.
Открыв дверь кабинета, она предложила мене пройти, а также указала на стул и произнесла: - Присаживайтесь.
- Спасибо! – сказал я, присел на стул стоящий у стены.
Ирина Борисовна присела напротив меня и посмотрела мне прямо в глаза, но взгляд ее стал другим, он больше не был сильным как пару минут назад, а стал грустным и появились отблески неуверенности. Наше молчание затянулось, я видел, как она пытается сформулировать предложение, в которое хочет вложить диагноз и сочувствие. Наконец-то она произнесла тихим, но уверенным голосом: - Я хочу вам сообщить неприятную новость, что час назад к нам пришли результаты анализов Владимира Адамовича, которые подтвердили мое предположение. - У него была выявлена раковая опухоль, которая поразили желудок и кишечник, степень четвертая, метастазы распространились по кровеносной системе и нанесли ущерб практически всем жизненно важным органам. - Жить осталось ему не больше четырнадцати дней!
- Как же мне………! – выкрикнул я фразу дрожащим голосом.
Но Ирина Борисовна изменила тон голоса и сказала: - Извините Владислав, что перебиваю! – Выслушайте меня еще пару минут. – Прошу вас! – хочу, чтобы вы услышали и поняли меня, что у вашего отца осталось очень мало времени. - Постарайтесь смириться и не искать чуда, потому что на этой стадии медицина бессильна, а излишнее передвижение его лишит последних сил и часов жизни. - Окружите его вниманием, исполните небольшие желания и будьте рядом с ним в эти дни, это самое большее, что вы сможете сделать. - Извините меня еще раз за мою прямолинейность! – Примите мои сочувствия и сожаления! - произнесла она затихающим голосом.
В моей голове стоял шум, а цифра четырнадцать пульсировала в висках, я поднял свой взгляд на Ирину Борисовну и не внятно произнес: - Спасибо! – встал и направился к двери.
- Владислав постойте! – Куда вы идете? - я сейчас вам выпишу рецепт на обезболивающее это единственное лекарство, которое потребуется вашему отцу в эти дни. - И еще он проведет в больнице до тридцатого июня, чтобы мы окончили курс выведения токсинов из организма, а после обеда вы сможете его забрать домой. - Заключение и выписку я подготовлю и отдам лично в руки Владимиру Адамовичу, но вот вроде бы и все. Она протянула мне лист бумаги и сказала: - Возьмите рецепт и держитесь!
Еще раз ее поблагодарил, вышел с кабинета, состояние у меня было удручающее, а шум в голове не проходил, бросился к лифту, чтобы поскорее вырваться с этой больницы на улицу. Первый раз в жизни я не знал, что мне делать, как поступить в данной ситуации. Мысли не давали мне покоя, наконец-то лифт остановился на первом этаже, я выбежал на улицу, духота солнечного дня ударила мне в лицо. Меня это остановило и заставило оглянуться по сторонам, чтобы найти укромное место и побыть наедине со своими мыслями. На аллее, я нашел укрытие и присел на лавочку в тени плакучей ивы, которая закрыла меня тонкими ветвями. Дрожащими руками я достал с кармана пачку сигарет и нервно закурил. Слова Ирины Борисовны еще звучали в моей голове, но с каждой минутой я приходил в себя и теперь полностью осознавал сложившуюся ситуацию.
В моей голове не укладывалось, что мой отец сейчас читает книгу, мыслит, чувствует и любит, а в течение четырнадцати дней он исчезнет и только останется память о нем. А ты бессилен как малое дитя, у которого нет ничего, чтобы остановить приближающуюся погибель. Тебе остается только наблюдать, как твой родной человек подходит краю своей жизни.
Мои рассуждения завели меня очень далеко, они даже нашли общее между моей ситуацией и эпизодом с романа Федора Достоевского «Идиот», когда заключенному оставалось жить всего пять минут. В конце четвертой минуты его мысли переродились в такую злобу, что он уже хотел, чтобы его расстреляли. Его ожидания стали настолько мучительно тяжелы, что он готов был отдать все на свете, чтобы это закончилось. У заключенного оставались минуты, с которыми он не смог справиться, а у отца недели. Как мне сказать отцу, когда у него такой длинный отрезок времени, а конечной даты, часа или минуты нет. Эта внезапность, как занесенный меч над головой, который может нанести удар в любой момент, а шанса на спасение нет. Мне кажется, что он с этой информацией не справиться, а наоборот его погубит. Первое мое решение будет таковым, чтобы отцу сегодня ничего не рассказывать.