— Да, сеньор маркиз. Мы имеем честь принадлежать к этой разбойничьей ассоциации, — подтвердил дон Баррехо.
— И вы осмелились войти в город?
— Вы говорите это в своем кабинете.
— Из которого вы выйдете только с петлей на шее!.. — выкрикнул разгневанный губернатор.
— Не распаляйтесь так, сеньор. Мы проиграли партию, но сумеем заставить вас дорого заплатить за реванш. Такие уж мы люди.
— Ничтожества!..
Маркиз попытался рукой нащупать свою шпагу, но ее на боку не оказалось.
— Дон Перего, — сказал он секретарю, — вызовите алебардщиков, и пусть они арестуют этих каналий.
— Сеньор маркиз, — сказал гасконец, — советую вам отменить этот приказ, потому что мой товарищ стережет дверь, и хотя он не говорит, голова у него работает хорошо, уверяю вас.
— Вы осмелитесь сопротивляться?..
— Черт побери!.. У нас нет никакого желания познакомиться с пеньковой веревкой, сплетенной испанцами. Говорят, что она слишком грубая и перетирает горло повешенных.
— И вы еще имеете наглость шутить?
— А почему бы и нет, сеньор маркиз? У флибустьеров всегда хорошее настроение, даже если дела идут скверно; вот поэтому мы всегда побеждаем.
— Что вы намеревались делать в городе, мерзавцы?
— Мы умирали от жажды, сеньор маркиз, а потому нанесли визит в одну таверну, чтобы убедиться, найдут ли наши товарищи в Сеговии хорошее вино.
— Вы просто поразительный человек!.. — удивился маркиз.
— Мне всегда это говорил отец, — усмехнулся дон Баррехо.
— Довольно, черт возьми!.. Дон Перего, позовите алебардщиков!..
Секретарь, хотя и был очень испуган и в течение всей своей жизни воевал только пером, поднялся и попытался приблизиться к двери.
Гасконец не спускал с него глаз и был готов преградить ему проход; он приставил шпагу к груди секретаря, проговорив:
— Сеньор секретарь, займитесь своими чернильницами и кляксами. А в наши дела не суйтесь.
— Тогда пойду я, — сказал маркиз, тщетно пытавшийся отыскать шпагу. — Увидим, кто сможет остановить Монтелимара.
— Кончик моей драгинассы, сеньор, — ответил дон Баррехо.
— Вы осмелитесь?
— Хватит, сеньор маркиз. Tonnerre!.. Речь идет о спасении моем и моего товарища. Клянусь вам, что я колебаться не буду. Не забывайте, сеньор маркиз, что имеете дело с флибустьерами, то есть особами, способными на все, даже на то, чтобы отнять жизнь испанского губернатора на глазах его алебардщиков.
— Может быть, вы хотите похитить меня? — спросил маркиз с иронией в голосе.
— Мы и в самом деле спустились в город с такой мыслью, но надежды нас обманули, и, так как судьба нам не благоприятствовала, не остается ничего другого, кроме как удирать и как можно быстрее возвращаться к сеньору Равено де Люсану, доблестному французскому дворянину, смею вас уверить как настоящий гасконец.
Наступило короткое молчание. Маркиз, казалось, окаменел и с большим беспокойством смотрел на кончик драгинассы дона Баррехо, без перерыва описывавший опасные круги.
— Можно подумать, я сплю, — вдруг проговорил он, проведя рукой по лбу. — Слыхал я про смелость флибустьеров, но никогда бы не подумал, что они отважны до такой степени. Кто же вы, люди или черти?
— Полагаю, сеньор маркиз, что в наших жилах течет отчасти человеческая, отчасти адская кровь. А теперь время заканчивать разговор, сеньор мой. Мы болтали достаточно долго, и кто-нибудь может войти и нарушить нашу беседу, а это вынудит моего товарища сделать большую глупость.
— Так что же вам нужно, негодяи?
— Пока мы не требуем ничего другого, кроме свободного выхода из города, раз уж нас раскрыли.
— И вы надеетесь…
— Надеемся?.. Сеньор маркиз, те, кто поставил на карту жизнь, старые друзья графа Энрико ди Вентимилья и маркизы де Монтелимар, вашей невестки, колебаться не будут.
— Моей невестки!.. — вскрикнул разъяренный маркиз, заметно побледнев. — Значит, это она послала вас убить меня?
— Что вы, сеньор! Мы просто сопровождаем графиню Инесс ди Вентимилья в Дарьен.
— И вы надеетесь добраться туда?
— И забрать наследство, которое ждет девушку.
— Она всегда находит меня на любой дороге. Ах, эти Вентимилья! С ними Испании пришлось повозиться больше, чем с любыми другими флибустьерами Атлантики и Тихого океана. Ладно, пора заканчивать. Что вы от меня хотите?
— Позволить нам заниматься своими делами, и — ничего больше.
— Попробуйте уйти.
— Мы уйдем с другой стороны, сеньор маркиз. Я так никогда не любил алебардщиков. Здесь есть окна, из них мы и выберемся. Только прежде мы вас обезвредим.