Бесконечный высочайший свод, образованный листьями, по большей части чудовищными, пересекающимися между собой и с многочисленными свисающими фестончатыми лианами, простирается на многие мили над головами путешественников, почти полностью закрывая солнечный свет.
Пугающая полутьма царит в этом огромном зеленом океане; она редеет только к полудню и всего на несколько часов. Лунные лучи тоже редко проникают под полог зелени; в девственных лесах практически нет разрывов, образующих полянки.
Под зелеными великанами господствует удушливая духота, затрудняющая дыхание, а то и просто не позволяющая дышать. Порой становится так жарко, словно сквозь свод просачивается палящий зной; но по большей части под лесным пологом царит влажная, обессиливающая, расслабляющая духота.
Почти полная тишина, сравнимая разве что с той, которая охватывает человека в пустынях, господствует под пологом леса днем, однако ночью начинается ужасный концерт, прекращающийся только с первыми проблесками зари.
Гигантские жабы, свистящие как паровозы насекомые, орущие кугуары, фыркающие и рычащие ягуары, гривистые волки, мрачно улюлюкающие во все горло, — все их голоса сливаются в один отвратительный гул.
У человека, который с трудом продвигается по этому бесконечному лесу, почти задыхаясь в тяжелом воздухе, нет уверенности, что он сделает хотя бы десяток шагов, не подвергаясь смертельной опасности.
И больше всего пугают ядовитые змеи, нападающие неожиданно из-под сухого дерева или из кучи опавших листьев на бедного прохожего, которому ничего не остается, кроме как лечь под деревом и ожидать смерти, впрочем, не медлящей с приходом. Позднее приходят термиты, объедают плоть, оставляя чистый скелет, который великолепно подошел бы музею или анатомической школе.
И это еще не все. Под пологом девственного леса караулит еще немало опасностей. Там обитают вампиры, разновидность летучих мышей, величиной с кота; они поджидают путников, смертельно уставших от долгой дороги; как только те заснут, вампиры присасываются к спящим и пьют их кровь. Кроме того, в лесу водятся ужасные пауки-птицеяды, не меньше вампиров охочие до крови; они постоянно сидят в засаде на стволах деревьев. И наконец, во влажных и болотистых лесах многие тысячи пиявок выползают из укрытий и жалят немилосердно.
Таковы удовольствия, которые доставляют девственные леса, будь то в Америке, Африке или Азии.
И даже зная о том, каким опасностям они могут подвергнуться, трое авантюристов, побуждаемые страхом с минуты на минуту встретиться с жестоким маркизом, торопливо шли в постоянном окружении сумеречной полутьмы, не позволявшей им заметить вовремя хоронящихся в засаде хищников.
Первый переход привел их на вершину сельвы, но там они остановились, признавшись, что не смогут дальше ступить ни шагу.
— Сотня штормов Бискайского залива вам в глотку!.. — воскликнул дон Баррехо, всегда сохранявший чудесное настроение. — Кажется, мы немного постарели, дорогой мой Мендоса. Где те переходы, которые мы совершали вместе с графом ди Вентимилья по лесам Сан-Доминго? Их-то действительно можно было назвать маршами, и мы их выдерживали!
— Боясь подставить ноги зубам мастифов, — умерил его пыл баск. — Ты помнишь, как на нас натравливали собак?
— А здесь, дружище баск, тебя с минуты на минуту могут ошарашить пули. Что же до ран, то пулевые ранения бывают куда серьезнее.
— Пока не услышу свиста пуль, я никуда не двинусь, — сказал в ответ Мендоса.
— И я тоже, — добавил де Гюсак. — Мы добрались до вершины сьерры и теперь, думаю, можем немного передохнуть и даже приготовить ужин.
— Ох, обжоры!.. — не удержался дон Баррехо. — А обезьяна?
— Я уж о ней и не помню, — рассмеялся Мендоса.
— Да и мне она пришла на ум только сейчас. Черт возьми!.. Но что же вам предложить?
— Я займусь кухней, — сказал бывший трактирщик из Сеговии.
— Хитрец!.. — оценил его выбор дон Баррехо. — Ну раз уж вы назначили меня главным снабженцем своих желудков, придется мне наполнять ваши пузяки. Кто знает!.. Может, я встречу еще одну обезьяну. Хочешь пойти со мной, Де Гюсак, если у тебя осталось хоть немного сил? А Мендоса тем временем разведет костер.
— Шагов на тысячу меня хватит, — ответил бывший трактирщик, снимая с плеча аркебузу.
— Работа снабженца становится все труднее. Боюсь, что не смогу предложить вам ничего другого, кроме стервятников.
— А где они? — спросил Де Гюсак.
— Совсем недавно, когда мы продирались через кусты, я видел несколько вспорхнувших птиц.