«Сколько в этой любви Крисса к простоте подлинного чувства и сколько игры?» — спросил себя Сан и начал вычислять ответ. Из всех, кого он знал, никто не мог сравниться с Криссом в умении нравиться людям. И было похоже, что его поведение — не актерская игра. Крисс искренне оплакивал судьбу своего народа. Отказ от роскоши тоже отражал его истинные взгляды на жизнь. Но при этом король эльфов вполне сознавал всю силу своего обаяния. К тому же Сан до сих пор не мог понять, в чем смысл войны, в которую Крисс втянул свой народ. Эльфам не были нужны эти земли. Этот народ совсем неплохо жил в Неведомых Землях. В последние годы они страдали из-за неурожаев больше по политическим причинам, чем от того, что земля родила хуже.
Но теперь он знал Крисса и понимал его. Крисс отвергал внешние признаки власти ради ее сути. Его интересовала только власть сама по себе. Этот завоевательный поход был великолепным применением власти. Вся жизнь Крисса сводилась к этому: от смерти его отца до приказа, который он только что отдал, — повесить мертвую королеву на стене города.
Перед тем как войти в башню, Сан несколько минут смотрел на это тело и обнаружил, что не чувствует никакой жалости к Дубэ. Ее жизнь была всего лишь одной из бесчисленного множества жертв, которые он принес ради того, чего жаждал всей душой.
Крисс вышел из полумрака своей комнаты и очень удивился, увидев Сана у себя.
— Ты не празднуешь вместе со всеми? — спросил он.
— Мне нечего праздновать. Пока нечего.
Король сделал несколько шагов по комнате, налил себе чашу воды из кувшина, стоявшего возле скамьи, и стал медленно пить, глядя на небо, в котором сияла великолепная луна.
— Знаешь, я долго, с самого детства, старался представить себе эту страну. Сейчас она кажется мне еще красивей, чем ее описывают наши легенды.
— Просто луна сегодня яркая. Такие же прекрасные вечера бывали и в Земле Слез.
— Верно, но это луна нашей родины, нашего подлинного дома.
— Ты знаешь, ради чего я здесь! — резко и твердо произнес Сан.
Крисс допил воду и посмотрел на своего союзника. А Сан заявил:
— Я не намерен больше служить тебе, если ты не дашь мне то, что обещал. Если сегодня для этого нет мага или ты не все подготовил, я уйду и уведу с собой Амхала. Тогда у тебя не останется ничего.
Крисс поставил чашу, с улыбкой посмотрел на Сана и спросил:
— Откуда у тебя такое недоверие ко мне?
— Из моего опыта. Я много прожил и много видел.
Эльф снял с прикрепленного к стене крюка свой плащ и надел его изящным движением.
— Иди за мной, — бросил он Сану.
Снаружи продолжался праздник. Город-башня был так велик, что крики пьяных, звуки песен и насмешки шутников угасали в коридорах.
— Что ты будешь делать с таким множеством свободного места?
— У нас впереди много столетий! Его заполнят будущие поколения, — ответил Крисс.
Они были на нижнем этаже, там, где находился вход в город-башню. Крисс твердой уверенной походкой подошел к двери, открыл ее и шагнул в темноту. Сан последовал за ним. Сделав несколько шагов в полном мраке, они оказались в подвале, назначение которого Сан понял сразу. Это была тюрьма. Решетки делили это подземелье на тесные клетушки, расположенные в ряд вдоль стен. В каждой из этих тюремных камер были только крошечное окошко для доступа воздуха, каменная кровать и несколько посудин, необходимых заключенному. Пройдя по центральному проходу, Крисс и Сан оказались в другом, более просторном подвале. У одной из стен стоял большой деревянный стол, а на противоположной стене висели инструменты, в назначении которых невозможно было сомневаться, — кандалы и целый ряд ножей разной формы и размеров. Рядом на полу лежали несколько железных инструментов, которыми ставили клейма на теле преступников. У стены стояли стул с металлическими колодками и деревянная скамья с блоками. Судя по ржавчине на металле и по толстому слою пыли и паутины на этих орудиях, все они уже давно не применялись.
— Вот в чьих руках находился Эрак Маар! — усмехнулся Крисс. — Этот народ использовал свой ум для того, чтобы создавать орудия пыток.
— Ты тоже жесток со своими врагами.
Крисс резко повернулся к Сану и ответил:
— Вот именно: с моими врагами. Но я никогда не причиню вреда моему народу.
Сан ничего не ответил: все его внимание уже было сосредоточено на том, кто стоял в центре зала. Это был эльф в длинной рубахе — обычной одежде магов. Сердце Сана бешено забилось. Такого волнения он не испытывал уже много лет. Время, жизнь и войны, в которых он сражался, постепенно подавили в нем все чувства. Ничто не могло изумить его, привести в ужас или заставить дрожать от радости. Ничто, кроме этого.