Он вытянул. Левая рука приподнялась, но слабее, чем правая.
Инсульт. Это инсульт.
— Сиди и ни о чем не беспокойся, — бодро сказала Настя, улыбнулась даже и побежала в коридор.
— Э-э! — крикнул дед ей в спину, но нужно было спешить.
Она нашла телефон в куртке. Набрала «03», не сработало. Это же мобильник, черт! Позвонила в «112». Гудки. Гудки. Быстрее, ну!
— Оператор сто двенадцать, слушаю вас, — голос показался ей до ужаса спокойным и беспечным. Настя стиснула телефон.
— Здравствуйте. Дедушка, Семяшкин Валерий Николаевич, восемьдесят три… четыре года. Плохо говорит, лицо перекошено, руки слабо поднимает.
— Когда дедушку в последний раз видели?
— Что?..
— Когда видели его в последний раз? Раньше бывали нарушения речи?
— У моего сильного и здорового деда инсульт! — заорала Настя так, что сама испугалась своего крика. — Извините. Пришлите скорую, пожалуйста!
— Незачем так орать. Диктуйте ФИО, дату рождения и адрес.
Настя, путаясь и едва сдерживая рыдания, что комом подступили к горлу, набормотала что-то и бросилась в спальню. Дедушка пытался встать, опираясь на здоровую руку.
— Нет-нет, сиди, сиди! — Настя подскочила к нему, усадила обратно. — Как себя чувствуешь?
— На-амальна, — ответил он. — Куда… звон…
— Звонила? — он медленно кивнул. — В скорую. Надо, чтобы они проверили. Ты странно говоришь, дедуль.
— На-амальна! — в его глазах мелькнул испуг. Дед лежал в больнице всего раз в жизни, когда ему вырезали аппендицит. Если бы врачи могли делать операции на дому, он бы и тогда не поехал. Радикулит, сердце, больные зубы — на все дед показывал скрученную фигу и бодро отвечал:
— Не дождутся!
Вот и сейчас Настя, глянув ему в глаза, попросила:
— Надо. Ради меня потерпи, пожалуйста. И сиди спокойно… Так. Паспорт, полис… Где у тебя документы?
Он слабо заморгал.
— Понятно, сиди. Только не двигайся!
Она умчалась в гостиную, вырвала ящик из стенного шкафа — дернула так, что он вылетел на пол, рассыпался бумагами по ковру. Настя упала на колени и принялась перебирать документы. Платежки, желтоватые письма, черно-белые фотографии… Паспорта нет.
— Насте-ёна, — позвал из спальни дедушка.
— Сейчас! — она отодвинула ящик, побежала обратно. — Что?!
— Та… м… — он ткнул пальцем в книжную полку, все еще сжимая в руках полотенце.
— Поняла, — она кинулась к полке.
Паспорт нашелся в тумбочке у кровати. Настя, мечущаяся по квартире, дрожала, но не плакала — некогда ей плакать. Паспорт, старенький полис с белыми заломами. Побежала собирать вещи: банный халат, полотенце и зубная щетка, брусок мыла, сменное нижнее белье, пачку пряников, бутылку минералки, вдруг пить захочет, тапки…
Розовые тапки с помпонами. Засмеют дедушку соседи по палате.
Ладно, потом привезет ему нормальные. Где же эта чертова скорая?!
Они приехали через двадцать три минуты, неспешно прошли в комнату и распахнули ярко-оранжевый чемоданчик. Печально зашуршали синими куртками, две полнотелых женщины с серыми лицами.
— Рассказывайте, — попросила темноглазая.
Настя сбивчиво рассказала. Как только врачи перешагнули через порог, ей мигом полегчало — вот теперь-то дедушке помогут, его наверняка спасут. Дед, съежившийся на кровати, старался на медиков не смотреть. Вытирал лицо полотенцем, щурился, будто от яркого света.
А потом понеслось: кардиограмма, кровь из пальца на сахар, укол… Дед и на Настю не глядел, отводил взгляд и морщился, когда кололи.
— Собираемся в больницу, — скомандовала женщина, заполняющая бумаги. — Вещей пока много не берите, на инсульт похоже. Документы с собой. И мужиков ищите.
— Мужиков? — опешила Настя. — Каких еще мужиков?
— А носилки что, мы потащим с этой верхотуры? — спросила темноглазая.
И Настя побежала искать мужиков.
С трудом уговорила соседа, страдающего от похмелья, и тучного паренька, пришлось бежать аж до первого этажа. Настя тараторила без умолку, повторяла, что дед сильный, он справится, надо только быстрее в больницу…
Женщины в квартире все еще заполняли бумаги. Дед лежал на кровати, отвернувшись к стене.
— Одевайте дедушку, — распорядилась темноглазая.
Настя нашла кальсоны, зимние штаны с подкладом и тужурку. Усадила деда на кровати, успокоила торопливо:
— Не волнуйся, в больнице сделают снимок, и домой поедем.
Дед не поверил. Мешал ей одевать его, отталкивал руки, а Настя бормотала «дед, ну пожалуйста, дед», и натягивала кальсоны на раздувшиеся ноги.
Деду, что в те минуты изо всех сил боролся с болью, наверняка было стыдно. Даже когда его мозг уже поразил ишемический инсульт (это потом врачи сказали, из реанимации), он все равно сражался. Но Настя была сильнее, она вертела деда, словно куклу, натягивала на него штаны и ботинки на замках, запихивала внутрь отекшие ступни.