– Ванная справа, – сказал Остин, опуская Лео на кровать, который почти сразу отвернулся к стене, притихший и измученный. – Там есть аптечка и вода.
– Я поняла, – бросила я, стараясь скрыть нервозность в голосе, и шагнула в ванную вместе с Джесси.
Комната встретила нас тусклым светом, отблескивающим от облупившихся стен. Всё вокруг словно застыло во времени: ржавый кран, пятна плесени на потолке, зеркало, покрытое сетью мелких трещин. Воздух был прохладным и влажным, словно в пещере. Джесси села на крышку старого унитаза и её плечи сразу же поникли.
– Давай промоем и перевяжем твою рану, – сказала я, стараясь придать голосу твёрдость, которой мне самой так не хватало.
Джесси молча кивнула и начала осторожно стягивать куртку. Я заметила, как её руки дрожат, пальцы неуверенно цепляются за ткань, пока она, наконец, не сбросила её на пол. Я невольно опустила глаза на свои руки и почувствовала, как внутри меня всё сжалось. Кожа была липкой и полностью покрыта кровью, а на указательном пальце виднелись небольшие ранки от моих собственных зубов.
Сняв с себя мокрую кофту, я бросила её рядом с курткой Джесси. Ощущение холода от ткани тут же исчезло, а по телу пробежала едва заметная дрожь. Я подошла к крану и повернула ручку. Из него начали брызгать капли, с каким-то удушающим металлическим звуком, а после полилась тонкая, холодная струя воды.
Мои глаза лихорадочно заметались вокруг, пока наконец не наткнулись на обмылок, сиротливо лежавший на краю раковины. Схватив его дрожащими пальцами, я принялась тереть руки с такой силой, словно хотела выжечь с кожи все следы произошедшего. Мыло быстро растаяло под струями холодной воды, превращаясь в липкую пену, которая скользила между пальцев. Ногти царапали кожу, оставляя красные полоски, будто я пыталась смыть с себя не только грязь, но всё, что случилось за эти мучительные часы. Ледяная вода жгла мои руки, но я продолжала упорствовать, даже когда кожа стала ярко-розовой от холода.
Когда мыло оказалось бесполезным, я просто стряхнула остатки воды на пол и посмотрела на Джесси. Она сидела в футболке, её рука безвольно свисала вдоль тела. Бурые пятна крови пропитали старую повязку, которая теперь сползла почти до локтя, обнажая её рану.
– Кажется, я не так крепко перевязала её, как думала, – пробормотала я, сама не понимая, обращалась ли к Джесси или к самой себе.
Она только слабо подняла на меня глаза, будто ей всё равно.
Заглянув в шкафчик рядом с раковиной, я быстро пробежалась глазами по выцветшим этикеткам пузырьков и упаковок, хаотично расставленных на полках. Мои пальцы нервно блуждали среди затёртых флаконов, пока взгляд не зацепился за небольшую красную коробку с белым крестом на самой верхней полке. Встав на цыпочки, я потянулась за ней, ощущая, как холодный металл коробки касается кончиков пальцев.
Открыв её, я быстро осмотрела содержимое: бинты, пластыри, антисептик, ножницы и горсть блистеров с таблетками. Лихорадочно перебирая их, я нашла нужное – обезболивающее. Вынув одну таблетку, я тут же протянула её Джесси. Она молча взяла её из моих пальцев и бросила в рот, как будто ей было всё равно, что это. Глотнув всухую, она поморщилась. Я смотрела, как она борется, чтобы не выплюнуть её обратно, и в итоге сглотнула с мучительным выражением на лице.
– Горько, – пробормотала она, закрыв глаза и откинув голову назад, как будто это могло унять боль.
Я только вздохнула, чувствуя беспомощность. Взяв ножницы, я наклонилась к её руке. Старую повязку, которую ещё недавно я считала достаточно крепкой, разрезала одним движением и отбросила в раковину. Металлический запах засохшей крови тут же ударил в нос.
Рана выглядела ужасно. Глубокий порез, тянувшийся поперёк её плеча, почернел по краям от запёкшейся крови. В центре всё ещё блестела тёмно-бордовая влажная полоска. Я сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. На мгновение ком в горле почти перекрыл дыхание.
Смочив марлевый бинт водой, я начала осторожно промакивать кожу вокруг раны, стирая кровь и грязь. Джесси громко застонала, и её тело дёрнулось.
– Прости, – прошептала я, отводя взгляд, но продолжая работу.
– Всё хорошо, – процедила она сквозь зубы, стиснув подлокотник унитаза так, что её костяшки побелели, а по щекам тихо потекли слёзы. – Всё хорошо.