Если они найдут нас, мы будем мертвы. А его… его они заберут.
Я стиснула зубы, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слёзы. Где-то внутри меня маленький ребёнок, напуганный до ужаса, бился в истерике, умоляя забыть обо всём этом, вернуться в ту наивную иллюзию безопасности, что я так долго носила в себе.
Одна единственная слеза скатилась по щеке и с глухим звуком упала на край раковины.
Всё, что я знала в своей жизни, – это узкие границы нашего поселения, где меня всегда защищали. Меня считали ребёнком, которому не нужно знать, какой ужас прячется за стенами Галены. И вот теперь меня безжалостно швырнули в этот мир полный хаоса, монстров и безумия, как беспомощного котёнка в бурные воды. И теперь мне предстоит учиться плавать, но не ради себя… Ради Лео.
Его образ вновь возник передо мной – маленький, сжавшийся под одеялом, свернувшийся в крохотный комочек.
Я до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, как будто это могло вернуть мне контроль.
Глубокий вдох. Долгий, протяжный выдох.
Повернув кран снова, я плеснула воду себе на лицо, позволяя её прохладе на мгновение охладить горячую кожу.
– Вдох, выдох, – прошептала я себе под нос, закрывая глаза.
Но головная пульсирующая боль не отпускала. Она глухо стучала где-то в глубине черепа, словно молоток по наковальне. Я потянулась к аптечке, извлекая блистер с таблетками, такими же, что недавно дала Джесси. Две капсулы сразу же отправились в рот, и я запила их водой из своих ладоней.
Мой взгляд упал на пол. Там всё ещё валялась наша с Джесси мокрая одежда. Я собрала её, решив повесить хотя бы на крючки для полотенец. Пусть она не высохнет за пару часов, но так будет лучше, чем оставлять её гнить на полу.
Я подошла к кровати, где мирно посапывал Лео. Его лицо было таким спокойным, что я почувствовала острое желание укрыть его от всех ужасов, которые нам предстоит пережить. Осторожно накрыв его одеялом, я легла рядом, чувствуя, как усталость тяжёлыми цепями обвивает тело.
Закрыв глаза, я снова услышала в голове голос Остина: «Всегда целься в голову. Не дай им приблизиться.»
Но, несмотря на это, сон окутал меня, как плотный, тёмный кокон. Наконец-то я позволила себе отключиться, хотя бы ненадолго.
Глава 3
– Милая, –раздался мамин голос, полный той нежности, которую я так давно не слышала.
Я открыла глаза и увидела перед собой холм, укрытый бело-зелёным ковром ромашек. Вдали виднелась старая ферма с немного покосившейся крышей, едва различимая в переливающемся мареве ярких солнечных лучей. Погода была удивительной: пушистые облака лениво скользили по небу, а прохладная тень большой ивы окутывала меня спасительным покоем.
– Мэдисон.
Повернув голову, я увидела её – маму. Она сидела рядом, как будто никогда не уходила, обнимая меня за плечи. Но её прикосновения казались лишь иллюзией – не было ни тепла, ни тяжести её рук, словно они растворились в воздухе.
Я улыбнулась ей, глядя прямо в её серо-голубые глаза. Они сияли так, будто удерживали внутри свет целой галактики. Но всё остальное – черты её лица, волосы – теперь скрывал густой серый дым, размывая её образ. Но мне было всё равно. В тот момент её глаза стали мои единственным якорем реальности.
– Ты стала такой взрослой, моя девочка, – сказала она, её голос был мягким, но в нём звучала такая глубина, что моё сердце сжалось.
Она протянула руку, от которой завивались лёгкие клубы дыма, чтобы коснуться моей щеки. Я наклонилась к её серой ладони, но вновь ничего не почувствовала – ни тепла, ни касания. Только пустота.
– Я так скучаю по тебе, мам, – прошептала я и моё горло сдавило болью.
Мама глубоко вздохнула и закрыла глаза. Спустя мгновение, когда она снова посмотрела на меня, её глаза начали заполняться тенью. Серо-голубые радужки плавно исчезали, оставляя лишь бездонную чёрную пустоту.
– У нас мало времени, милая, – сказала она странным голосом, будто эти чёрные тени проникали в него.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Слёзы, до этого спрятанные глубоко внутри, вышли на свободу, размывая мир передо мной. Всё это казалось пугающе реальным, даже когда облик мамы становился всё более зловещим.
– Не дай им забрать Лео, слышишь?
Её голос сорвался на низкий рёв, и внезапно рука, которую я не чувствовала всё это время, вонзилась ногтями в мою кожу на плече. Боль прожгла меня, кровь тонкими струйками потекла по плечу, но я не могла отвести взгляд от её лица. Чёрные глаза, из которых начала вытекать густая, как смола, жидкость, будто смотрели сквозь меня.
– Мам, мне больно, – выдавила я, задыхаясь.