– Ого, – пробормотала я, чувствуя лёгкое удивление от такого разнообразия увиденной еды.
– Сложи в рюкзаки несколько банок с консервами, – спокойно скомандовал Остин. – Только не переусердствуй со сладостями.
Он подмигнул мне, заставив улыбнуться, и начал быстро скидывать банки в свой рюкзак. Я последовала его примеру, выбирая мясные и рыбные консервы, упаковки с вяленым мясом и разными крупами. Каждая вещь казалась бесценной, и я старалась максимально экономно расходовать место в рюкзаках.
Когда мои руки коснулись полки со сладостями, я замерла. Последний раз я ела шоколад в прошлом году, когда Лео исполнилось четыре. Тогда Остин принёс две плитки молочного шоколада с орешками, и мы с братом растягивали их на несколько недель, рассасывая лишь по одному квадратику в день. Сейчас я не могла удержаться. С улыбкой на губах я закинула в свой рюкзак несколько вакуумированных плиток и упаковок батончиков с такой же странной надписью, как и на канистрах, пообещав себе, что первое, что я сделаю, когда мы доберёмся до безопасного места, – угощу Лео.
– Готово, – сказала я, застёгивая рюкзак, который теперь казался тяжёлым, словно мешок с кирпичами.
Остин кивнул, утрамбовывая вещи в своём огромном охотничьем рюкзаке. Вместе мы вернулись в основную комнату, где нас ждали Джесси и Лео, уже успевший стащить какую-то книжку с полки. Он с воодушевлением рассказывал Джесси что-то про динозавров и показывал ей картинки в книге.
– И знаешь, они были такими огромными, что даже самые большие из них могли бы достать до потолка, – говорил он, размахивая руками.
Его бодрый голос и жестикуляция делали эту сцену почти идиллической, если бы не тень усталости, видимая в каждом его движении. На миг я позволила себе остановиться и просто посмотреть на него. Лео всегда был лучом света в этом мрачном мире, и ради него я готова была делать всё, что нужно, только бы он был в безопасности.
Джесси кивала, слегка улыбаясь, но по её взгляду было понятно – её мысли находились слишком далеко отсюда. Поставив рюкзаки у спинки дивана, я обошла его и села рядом с Лео.
Усевшись в кресло перед нами, Остин оглядел нас внимательным, напряжённым взглядом. Его глаза, в которых отражались усталость и твёрдое намерение, остановились на мне.
– Я пойду первым, – сказал он, наконец. – Осмотрю территорию, проверю обстановку и вернусь за вами.
Тишина, повисшая в комнате, была нарушена неожиданным вопросом Джесси.
– Мы сейчас вернёмся за Рут? – её голос прозвучал нерешительно тихо.
Остин отвёл взгляд от меня и посмотрел на неё. Его пальцы скользнули к переносице, будто он пытался снять напряжение, прежде чем ответить.
– Джесси, сейчас мы не можем вернуться в Галену, – произнёс он сильно уставшим голосом.
– Но ведь она осталась там! – внезапно выкрикнула Джесси, её голос буквально разрывался от эмоций. – Мы должны забрать её! И Итана! И остальных, кто…
– Довольно! – резко прервал Остин. Его голос раскатился эхом по комнате, заставив Джесси замолчать. Он встал, проходя мимо нас к двери и прикладывая палец к панели. Раздался тихий писк, а затем щелчок, после чего он распахнул дверь. – Мы не вернёмся в Галену ни сегодня, ни завтра, ни даже в ближайшую неделю, – добавил он, на этот раз спокойным, но твёрдым тоном. Джесси открыла рот, готовясь возразить, но Остин поднял руку, пресекая её попытку заговорить. – Это не обсуждается. Будьте готовы выходить через десять минут.
С этими словами он вышел, не оборачиваясь.
Я посмотрела на Джесси, которая сидела на диване, упрямо стирая слёзы с щёк. Её лицо выражало гнев, отчаяние и безысходность одновременно.
– Джесси… – начала я, но она сразу же перебила меня.
– Не нужно, Мэди. Ему плевать на них.
Я растерянно моргнула.
– Джесси, нет, – возразила я. – Ему не плевать.
– Да? – она вскочила с дивана, её лицо раскраснелось от боли, слёз и гнева. – Если ему не всё равно, то почему мы здесь, а они остались там? Почему он не остался, чтобы помочь им?!
Я не могла найти ответа. Слова застряли в резко пересохшем горле, а её обвинения повисли в воздухе, словно грозовые облака.
– Я слышала, что он говорил тебе ночью, – выпалила она, её голос дрожал, но всё равно становился громче. – Он сказал, что люди из бункера убивают всех. Почему он не остался, чтобы остановить их?