Я посмотрела на Джесси. Её лицо, которое последние часы выражало лишь холод и недовольство, оживилось. Она тоже, казалось, оценила комфорт мягкого кресла.
– Как рука? – спросила я.
Слабая улыбка, промелькнувшая на её лице, быстро исчезла.
– Болит, но терпимо, – ответила она, избегая моего взгляда.
– Я взяла те таблетки из аптечки. Если станет невыносимо, скажи.
– Спасибо, – тихо сказала она, слегка закусив губу.
Джесси выглядела ещё белее, чем обычно. Её кожа, всегда бледная, теперь напоминала тончайший фарфор и казалась почти прозрачной, болезненно подчёркивая тёмные круги под глазами. Она выглядела истощённой, что и неудивительно после всех событий последних суток. На её лице мелькнула слабая улыбка, но она быстро угасла.
Я невольно вспомнила случай из детства, когда её бледная кожа сыграла с ней злую шутку. Мне было тринадцать, а Джесси четырнадцать, когда мы решили устроить пикник у озера – просто обычный солнечный день, который мы решили провести вдали от забот и взрослых. Никто не предупредил нас, что яркое солнце, к которому наша с ней кожа не привыкла, может быть опасным. Увлечённые смехом и девчачьими разговорами о местных мальчишках, мы не заметили, как обгорели. Джесси пострадала сильнее всего: её лицо и плечи стали ярко-красными, а на следующий день её лоб вздулся так, будто под кожей скрывался мяч. Это вызвало настоящую панику среди взрослых.
Мама вместе с Рут и Роуз метались по Галене, пытаясь найти хоть что-то, чтобы облегчить её состояние. Они подняли на уши всех охотников, заставив тех отправиться на поиск лекарств. К счастью, спустя несколько часов, они вернулись с целой сумкой таблеток от аллергии. Никто в Галене до этого не сталкивался с подобным, и это стало для всех нас уроком. Рут и мама тогда строго предупредили нас, чтобы мы были осторожнее с окружающим нас новым миром. Их слова звучали особенно горько сейчас, когда я смотрела на побледневшее лицо подруги, видя в нём не только физическую боль, но и усталость, которую невозможно было скрыть. Я поймала себя на том, что улыбалась этим воспоминаниям. Джесси заметила это, и её губы тоже слегка дрогнули в попытке ответить тем же.
Мой взгляд скользнул к Остину, который обошёл машину и направился к воротам гаража. Одним резким движением он потянул их вверх, и звук скрежета металла эхом прокатился по вокруг нас. Я непроизвольно дёрнулась, сердце забилось чаще. Всё внутри напряглось: казалось, за этими воротами может поджидать любой ужас – мутанты или люди, чья жестокость оказалась ещё страшнее, чем можно было себе представить.
Но Остин, похоже, был спокоен. Он быстро вернулся к машине, сел за и повернул ключ в замке зажигания. Двигатель завёлся с громким урчанием и от этого звука во мне проснулся такой коктейль эмоций, что я начала широко улыбаться.
– Это просто невероятно! – прошептала я, ощущая, как вибрации от работающего мотора проникают в кресло и через него – в меня.
Лео, не удержавшись, захохотал во всё горло и звонко захлопал в ладоши. Джесси, несмотря на боль, тоже выглядела удивлённо радостной. Её усталые глаза вдруг засветились.
В этот момент я почувствовала себя маленькой девочкой, которой подарили что-то долгожданное и волшебное. Машина, которую я раньше могла видеть только на картинках в старых книгах, теперь ожила. Её гул, вибрация и даже запах внутри – всё это казалось невероятным.
– Когда-то давно я часто водил машину, – заговорил Остин, выжимая педаль и переключая передачу. Машина плавно начала двигаться, покидая пределы дома. Снаружи яркое голубое небо и солнечный свет встретили нас ласковым теплом. – У меня даже был собственный гараж, где стояла парочка кроссоверов. Но со временем машины стали роскошью, недоступной почти никому.
Он вновь переключил передачу, поднял ручник и вышел из машины. Я проводила его взглядом, наблюдая, как он спешно закрывает ворота гаража. В боковом зеркале я мельком увидела дом, который на короткое время стал нашим убежищем. Его серые панели, покрытые многолетней грязью и густым плющом, взбирающимся до самой крыши, выглядели как часть чего-то очень давно заброшенного. Заколоченные окна и двери добавляли этому месту мрачной таинственности.
Остин вернулся и сел за руль, бросив короткий взгляд на нас, словно убеждаясь, что мы в порядке. Машина снова тронулась вперёд, оставляя позади дом и заросшую поляну. Мы двигались через высокую траву, а затем въехали в небольшой лес. Солнечные лучи, уже успевшие подняться выше, пробивались сквозь густую листву, играя бликами на заляпанном лобовом стекле. Вскоре лес закончился, и перед нами открылись зелёные равнины, огороженные неровной гравийной дорогой. Под колёсами хрустели мелкие камни, отскакивая в стороны, а поднятая пыль клубилась за нами густым облаком. Машина заметно раскачивалась, но это не нарушало моего восторга.