Я вздрогнула от его слов, но Остин оставался спокойным. Он только снова глубоко вздохнул, а я, незаметно для себя, пополнила свой скромный словарный запас новым выражением.
– Сколько вас? – уточнил Мэтью.
– Четверо, – ответил Остин.
– Где вы сейчас?
– Объезжаем Миннеаполис. Примерно на двести километров западнее.
– Принял.
Тишина снова повисла между ними, но она была наполнена напряжением, будто каждый из мужчин искал подходящие слова, чтобы выразить то, что кипело у каждого из них внутри.
Наконец, Мэтью нарушил молчание:
– Дорога сейчас очень дерьмовая, – мрачно сказал он. – Мои ребята говорят, что постоянно стали натыкаться на полчища заражённых.
– Полчища? – переспросил Остин, удивлённо вскинув брови.
– Да, Миллер. Сотни, но чаще тысячи серых. Всё начинает выходить из-под контроля.
Я заметила, как пальцы Остина крепче сжали руль. На его лице отразилось то же напряжение, что было и у меня внутри. Я понятия не имела, что значит полчище и как это, когда их сразу сотни, а то и тысячи в одном месте. Учитывая то, насколько просто меня сбил с ног тот прет в поле, даже десяток таких потрёпанных чудовищ смогли бы с лёгкостью разделаться со мной за считанные секунды.
– Это что-то новое, – тихо пробормотал дядя, бросив на меня быстрый взгляд. В ответ я нервно сглотнула и продолжила грызть ноготь, ощущая, как в груди сжимается тугой ком страха.
– Да. И это чертовски плохо, – продолжил Мэт, а затем добавил: – Вам придётся быть предельно осторожными.
Остин на мгновение прикрыл глаза, давая себе передышку от собственных мыслей.
– Нам ехать до вас ещё часов пятнадцать, но, возможно, придётся сделать остановку. Я не спал почти двое суток, – устало сказал Остин, быстро потирая переносицу и возвращая руку на руль.
– Я тебя понял, Миллер. Выходи на связь каждые три часа. Если что-то случится, звони сразу. Вертушка ещё в строю, но использовать её я готов только в крайнем случае. Надеюсь, ты понимаешь.
– Конечно, Мэтью. Договорились, – кивнул Остин, словно его друг мог это видеть. На его лице мелькнула слабая, почти неуловимая улыбка, которая осветила его усталое лицо.
– Береги себя, приятель, – напоследок сказал Мэтью.
– До связи.
Остин сбросил вызов и аккуратно вернул телефон на крепление. В машине снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием мотора и едва слышимой музыкой. Я молча следила за тем, как медленно закрывается люк над нашими головами.
– Этот Мэтью, – решила я нарушить тишину, – он и есть тот самый твой знакомый.
Остин слегка кивнул, не отрывая взгляда от дороги, но его лицо чуть смягчилось.
– Всё верно. Мы вместе служили в армии США ещё до всемирного катаклизма. Как твой отец и дед, – он улыбнулся, словно оживляя в памяти образы тех времён.
– Папа служил в армии? – переспросила я, чувствуя, как глаза расширяются от удивления. Эта новость сбила меня с толку: папа никогда не рассказывал о своей службе. Даже мама, которая обычно не скрывала от меня деталей из прошлого, ни разу об этом не упоминала. – Ого…
Остин бросил на меня короткий взгляд, а затем снова сосредоточился на дороге.
– Да, – тихо заговорил он. – Ещё до того, как твоя мама узнала, что беременна тобой, он почти всё время был на службе. Лишь изредка приезжал в Чикаго во время отпуска. Но когда узнал, что станет отцом, сразу же разорвал контракт и вернулся домой. Хотел быть рядом с тобой и твоей мамой.
У меня внутри всё потеплело от этих слов. Я представила, как папа, ещё совсем молодой, принимает это решение ради меня, ради того, чтобы быть рядом. Улыбка невольно дрогнула на моих губах, но вместе с ней пришла горечь воспоминаний. Наши с ним отношения всегда были напряжёнными. Мы редко находили общий язык, а его постоянная гиперопека невероятно раздражала меня. Особенно, когда мне исполнилось тринадцать и я впервые заинтересовалась мальчишками. Но, несмотря на все наши разногласия, я знала, что он меня любил, хоть и никогда не говорил об этом вслух. Любил… а теперь его больше нет. И всё потому, что он смог отказаться от двух своих детей, запивая горе алкоголем и умерев так… глупо.
– По поводу того, что Мэтью сказал про полчища… – я прочистила горло, чтобы избавиться от кома, застрявшего в нём.
Остин не стал дожидаться, пока я закончу мысль, и ответил, словно продолжая собственные размышления:
– Я полагаю, что на них можно наткнуться только вблизи крупных городов. А мы их объезжаем. Но, – он сделал короткую паузу, задумчиво сдвинув брови, – это не значит, что нам нечего бояться. Шанс наткнуться на большую стаю всегда есть.
Я нервно сглотнула и кивнула. Остин говорил это спокойно, но его слова заставили моё сердце ускорить ритм. Полчища. Стаи. Сколько ещё страшных вещей я не знала о мире, в котором жила?