По наставлениям Остина, я откинула спинку пассажирского сиденья и помогла Джесси улечься, накрывая её спальным мешком и вручая одну из немногих оставшихся обезболивающих таблеток. Видя, как она старательно прячет стон, когда дотрагивается до ноющей раны, я лишний раз порадовалась, что у нас есть необходимое лекарство. Хотелось верить, что оно поможет ей уснуть без мучительной боли.
Закончив эти нехитрые приготовления, я переместилась на заднее сиденье к Лео. Он был очень тихим: глаза его лихорадочно блестели, да и в целом он выглядел так, словно еле держится на ногах – впрочем, хотя бы не жаловался. Я аккуратно расправила наш с ним спальник, превратив его в подобие одеяла, и легла, стараясь прижаться ближе к спинке сиденья. Лео осторожно устроился передо мной.
Я укрыла нас обоих, обняв его как можно крепче: он нервно вздохнул, утыкаясь подбородком в край моей кофты. В груди шевельнулась тёплая волна нежности – мы были слишком истощены и испуганы, а объятия лучше любых слов дарили ощущение безопасности.
Сначала я дрожала, не то от ночной прохлады, не то от соскользнувшего напряжения, но спустя считанные минуты ощутила, как тело Лео начинает согреваться рядом со мной. Вскоре и меня тоже окутало приятное тепло. На мгновение я попыталась прислушаться к окружающим звукам: тихие пощёлкивания остывающего двигателя, шорох листвы, далёкие уханья каких-то ночных птиц. Но сонная усталость затягивала меня в свою мягкую пучину всё сильнее.
Почувствовав, что глаза слипаются, я позволила этому тёплому забытью взять верх. Мысли стали путаться, перескакивать с одного на другое, и, наконец, всё оборвалось: меня накрыл глубокий, тяжёлый сон, в котором на время исчезли тревоги, боль и страх перед новым днём.
***
Я проснулась от яркого солнечного света, который беспощадно лился сквозь замёрзшие окна машины, слепя мне глаза. Первые секунды я даже не могла понять, где нахожусь, но холод быстро вернул меня к реальности. Лео мирно посапывал рядом, укутавшись в спальник так, что снаружи виднелась только его взлохмаченная макушка. Я почувствовала, как замёрз кончик моего носа, и невольно поёжилась. В машине было настолько холодно, что дыхание оставляло белёсые облачка в воздухе.
Аккуратно освободившись из объятий Лео, я села, растирая ладонями застывшие и затёкшие плечи. Взглянув на переднее сиденье, я увидела, что Джесси всё ещё спит, её лицо было бледным и напряжённым даже во сне. А вот Остина в машине не оказалось. Нахмурившись, я тихо открыла дверь и выбралась наружу, осторожно перешагнув через край спальника, который свисал с кресла. Всё вокруг блестело в мягком утреннем свете: трава и листья на деревьях были покрыты тонким слоем инея, который искрился в лучах солнца, едва поднявшегося над горизонтом. Однако, красота этого момента не могла согреть меня, и я плотнее запахнула на себе кофту, продираясь сквозь ледяные порывы ветра.
Немного впереди, под разлапистым деревом, я заметила Остина. Он сидел на корточках у небольшого костра и медленно перемешивал что-то в кастрюле, откуда исходил невероятно аппетитный запах. Мой желудок тут же болезненно заурчал, а рот наполнился слюной. Я невольно сглотнула, и именно в этот момент Остин обернулся, заметив меня. Он коротко кивнул, подзывая к себе. Его лицо выглядело усталым и сильно бледным. Густая щетина покрывала подбородок, а под глазами пролегли тёмные круги. В этот момент на меня обрушилось острое чувство вины.
Его плечи казались согнутыми под тяжестью пережитого за последние дни. Нападение на Галену, трое детей, которых нужно кормить и постоянно защищать, и Роуз… Где она сейчас? Жива ли? В безопасности? Эти мысли закружились в голове, от чего хотелось зажмуриться и выкинуть их прочь.
Я подавила отчаянный вздох и, с трудом заставив себя выдавить улыбку, медленно подошла к дяде и опустилась на сухое бревно рядом. Почему-то в этот момент, я уже чувствовала, что для нас это утро, мягко говоря, не задалось.
– Доброе утро, – негромко произнесла я.
– Если только это утро можно назвать добрым, – сухо хмыкнул Остин, не отрывая взгляда от кастрюли.
– Тебе удалось хоть немного поспать?
Остин кивнул и зевнул так широко, что я невольно зевнула вслед за ним, прогоняя остатки ночной усталости.
– Самую малость. Шея и спина затекли и ноют после ночёвки на неудобном сиденье, но, по крайней мере, я чувствую себя чуть бодрее, – признался он, потягиваясь.
Наступила короткая пауза. Я не знала, что ещё сказать, но вдруг слова сами сорвались с моих губ: