Вожди долго молчали. И они видели укрепленный лагерь Арбогаста, башни и метательные машины, установленные на насыпях.
– Нас ждет тяжелая работа, – отозвался Бакурий.
– Этот старый волк окопался, точно барсук, – заметил Стилихон.
– И дал возможность солдатам отдохнуть, – прибавил Гайнас.
Феодосий, скрестив руки на груди, осматривал местоположение. Горы в этом месте не были ни высоки, ни обрывисты. Они сливались покатой линией с равниной, тянущейся вплоть до Аквилеи. Переправа войска не представляла никаких затруднений. В долину можно было попасть тремя широкими удобными проходами.
Осматриваясь вокруг, император составлял план битвы. Его сухое, бритое лицо точно окаменело от напряжения. Он был так занят своими мыслями, что не слыхал даже замечаний вождей. Только изредка его черные большие глаза сверкали живее да вздрагивали тонкие губы.
Вдруг его высокий лоб покрылся гневными морщинами.
– Юпитер? – спросил он, указывая рукой на белую статую, которая светилась на вершине соседней горы.
– Флавиан осквернил все вершины Юлийских Альп статуями этого демона, – отвечал Фабриций.
Феодосий закашлялся, точно его что-то душило, потом обратился к своим подчиненным и сказал:
– Завтрашний день будет днем молитвы и отдыха. Послезавтра Фабриций с гуннами и сарацинами обойдет горы и очистит вход в долину. С воеводой пойдет граф Гайнас с своими готами. Если Арбогасту удастся расстроить ряды готов, то граф Бакурий пополнит их иберийцами.
– А римляне?
Вожди в изумлении переглянулись друг с другом.
Вопрос этот выкрикнул молодой Аларих, который стоял, прислонившись спиной к скале.
– Я спрашиваю, какую часть ужасного дня ты предназначаешь для своих легионов, римский император? Ведь послезавтра должны решиться судьбы Римского государства?
Лицо Феодосия покрылось румянцем.
– Ты еще не имеешь права голоса в совещании вождей. Ты еще не король, – проговорил Феодосий беззвучным голосом.
– Ты хочешь, чтобы это случилось еще сегодня? – воскликнул Аларих, поднимая гордо голову.
Феодосий побледнел.
Князь не хвалился бы без основания. Готы уже несколько раз предлагали ему корону, но он ее не принимал, щадя старого короля. От него самого зависело протянуть руку за короной и скипетром и расторгнуть союз, заключенный с императором. Присяга предшественника не была обязательной для его преемника.
– Князь, – отозвался теперь Фабриций. – С неба на нас глядит Христос и во второй раз умирает на кресте, измученный раздорами своей паствы. Не забывайте, что в ваших руках находятся судьбы нашей святой веры. С Арбогастом идут языческие демоны, нас же ведет истинный Бог.
Воевода стал на колени перед князем.
– Не задерживайте торжества Христа! – умолял он.
Аларих колебался. И он был христианином, хотя придерживался ереси Ария, занесенной к готам священниками, которых сторонники святого Афанасия изгнали из пределов Империи.
Наконец он вздохнул и сказал:
– Послезавтра кровь моего народа обильно оросит эту несчастную долину, но пусть свершится воля Бога.
Солнце как раз в эту минуту заходило за горы, окруженные венцом пурпурных облаков. Розовый отблеск окрасил все выступы скал и разлился над долиной в зеркале реки.
XIII
В глубине долины стоял Арбогаст, окруженный своей свитой. С верха палатки свешивалась длинная красная полоса – знак войны; над головой короля развевалось красное знамя – знак битвы.
Опершись правой рукой на меч, старый вождь молча и сосредоточенно в последний раз пытливым взглядом окидывал боевой строй.
Ни одна морщина не хмурила его чела. Он был вполне доволен.
Пехота франков, вступивших в союз с Римом, расставленная двенадцатью рядами в шахматном порядке, перерезала всю равнину, начиная от реки Фригида, вплоть до подошвы гор; перед ним, на той же самой линии, направо и палево, на высоких насыпях, сверкали гигантские баллисты; за ним, охраняя лагерь и обоз, расположилась галльская конница. Правое крыло прикрывали аллеманы, левое – свободные франки.
Римского императора не было в долине. Арбогаст приказал Евгению занять с римскими легионами ближайшие холмы и следить за битвой издали. Римляне должны были прийти на помощь только в случае, если бы неприятель расстроил ряды франков.
Арбогаст осматривался вокруг со спокойным сознанием силы, уверенный в победе. Более ста больших и малых битв он выиграл с своими франками и до сих пор еще ни разу не убегал с кровавого поля битвы.