— А почему он не поцеловал ей руку, как это делают латинцы? — бросил какой-то озорник.
Среди молодежи поднялся смех.
— Не так ли, Марко? Что скажешь? — спросил тот же парень, обернувшись к Марко Пивичу.
Марко, широко расставив ноги, глядел через залив на помутневший горизонт.
— Меня это нисколько не касается! Я не сую нос в чужие дела, — ответил он угрюмо.
— Айда, поплыли и мы! — загалдели хозяева, видя, как быстро удаляется лодка Шиметы.
Почти все попрыгали в лодки.
Но в эту минуту тучи открыли солнце, резкий ветер задул с другой стороны, волны забились о берег, и все повыскакивали с криком:
— О! Назад! Шторм! Буря!..
Враз заревело море, волны вздыбились, точно бешеные кони…
— Во имя господа Иисуса, что это вдруг случилось! Беда! Утонули Пуричи!
— Утонули! Утонули! — слышалось сквозь вой ветра.
Долачане сбились в кучу.
Мертвенная бледность покрыла лица смотревших на гибнущую среди залива лодку. Водяные горы вздымались и бросали ее, как скорлупку, валы наступали со всех сторон, кружили ее волчком, наклоняли то носом, то кормой…
Весть о несчастье долетела до Антицы, она выбежала из дому и, ударяя себя в грудь, кинулась умолять мужчин плыть на помощь. Те стали договариваться, но их заставил умолкнуть вырвавшийся из сотни уст дикий вопль:
— Утонули!
Марко Пивич, бледный как смерть, поднялся на носки и, тараща глаза, крикнул:
— Нет! Эй, братья, за мной! Да поможет нам бог и святой Никола!
И тотчас в большую лодку старосты вслед за Марко вскочили шесть Пивичей…
Пока братья ставили весла, Марко выпрыгнул из лодки, подбежал к Иво, жениху Королевы, взял его за руку и предложил сесть воьсмым гребцом.
И снова поднялся страшный крик…
Иво упирался изо всех сил.
Марко плюнул ему в лицо, прыгнул к братьям, и лодка тотчас отчалила…
Море бесновалось, но они упорно подвигались вперед. Схватились люди с необоримыми силами природы, но, видно смилостивился бог, глядя на их отвагу, и Пивичи поспели вовремя. Пуричи поймали конец веревки, и после невероятных усилий все приплыли к берегу, где их встретили радостными криками…
Марко вывел Королеву из лодки, перед всеми поцеловал в лоб и сказал:
— На этот раз сам бог дал мне тебя, и никто уже не отнимет!..
— Ну, просто как в сказке! — воскликнули разом долачане и долачанки.
— Отважный бедняк плюнул в лицо богатому трусу и отнял обрученную девушку!
— Э, и впрямь она его у бога вымолила!
— Э, и впрямь он добыл ее на поединке!
— Э, и впрямь честь и слава Марко Пивичу и Королеве!
1890
НОВЫЙ СВЕТ В СТАРОМ РОЗОПЕКЕ
Тридцать лет тому назад в городе Розопеке с окраинами насчитывалось немногим более тысячи душ.
Жители делились на старожилов и пришлых. Старожилами считались сербы, пришлыми — «всякий сброд». И те и другие делились в свою очередь на три сословия. Сербскую аристократию представляли старые морские капитаны; среднее сословие — купцы и состоятельные ремесленники; голытьбу — бедняки рабочие, матросы да рыбаки. Пришлые делились по нижеследующим рангам: судья, комиссар, их приставы, два врача (уездный и городской), инженер, аптекарь, начальники почты, телеграфа, таможни, податной инспектор, делопроизводители, писцы, канцелярские служители, два тюремщика, жандармы, хожалые, несколько трактирщиков и рабочих на окраинах — в общем, около тридцати семей.
Кроме того, в Розопеке проживало четыре духовных наставника и два светских: протоиерей с иереем, каноник с капелланом и два учителя. Эти шесть человек также принадлежали к двум разным кастам.
Наконец, в крепости стоял батальон солдат и при нем около дюжины офицеров.
Как видите, лет тридцать тому назад Розопек кое-чем напоминал Индию.
Но что касается порядков, тогдашний Розопек мог бы служить примером. Жизнь в нем текла размеренно; пульс бился ритмично.
Чуть свет все капитаны усаживались на своих террасах и курили трубки на длинных чубуках; попозже открывались лавки и мастерские; еще позже — кафана «Австрия», а еще позже в ней собирались чиновники и оттуда уже расходились на службу; позже всех, в сопровождении хожалого, шествовал в управу городской голова. Только школьники нарушали этот порядок.
Но вот все разошлись, и в городе снова воцарялась тишина. Редко когда на его четырех улицах увидишь до обеда крестьянина, прислугу либо грузчика. Ей-богу, случались дни, когда госпожа Тереза, жена податного инспектора, вечно торчавшая у окна, не видела в это время ни одной живой души.