Едва Аница заневестилась, вокруг нее стали увиваться парни. Выбирала она недолго: пришелся ей по душе Радишич, бедный, одинокий парень, но такой же ладный, как и она.
Когда кто-то из приятелей упрекнул Шпирака за то, что тот дал согласие на замужество дочери, он, посмеиваясь, ответил:
— Эх, люди добрые, будто вы не знаете нашей старой поговорки: «Дорого ни злато, ни серебро, а что сердцу любо!» Что у меня было до женитьбы? А сейчас я разве с кем поменяюсь? И не возьми господь мою подругу прежде времени… впрочем, спасибо ему, что возместил потерю!.. Он знает, что делает! А что Анице следовало подождать, покуда женим Илию, чтоб не оставлять дом без женских рук, то… так могут говорить только по незнанию. По правде сказать, я еще прошлой осенью задумал его женить, уговаривал, да попусту. Не то что отказывается, но, чуть заведу разговор, он тотчас с глаз долой. Стало быть, никто еще не приглянулся, вот так-то! Опять же, вижу, Аница всем сердцем полюбила Джурицу Радишича, я и побоялся расстроить ее счастье. Пускай себе, думаю, идет замуж, может, хоть это заставит первенца привести ей замену! Должно быть, нынче осенью и приведет, — закончил Шпирак, потирая от удовольствия руки.
Однако осень миновала, а Илия не женился. Поначалу думали, что парню до женитьбы хочется погулять, но, когда прошли зима, весна и лето, а он не только никого не присмотрел, но даже и не желал слушать, когда кого-нибудь при нем поминали, все заподозрили, что тут дело нечисто.
«Помилуй бог, чтобы крестьянский парень чурался женок, да еще когда может выбирать! Такого до сих пор между нами еще не бывало!» — поговаривали рибничане.
Тем временем пронесся слух, будто цесарь задумал и в Далмации произвести рекрутский набор{20}, но женатых, даже годных брать не будут. Как только Илию не уговаривали, что только не делали!
— У вас полон дом мужиков и ни одной бабы! Стыдно, что за вами ходят соседки да служанки, да и, право же, невыгодно! Опять же нехорошо, если раньше тебя женится младший брат, люди смеяться станут. Брось дурить, Илия, обрадуй отца, себе же на благо, — советовали ему друзья.
А Илия знай твердит свое:
— Не хочу, брат, жениться! Пускай либо Митар, либо Перо, либо Симо женятся, а то и все трое разом, если им охота, а я не хочу.
— Но почему не хочешь? Какая такая причина? Уж не порченый ли ты… храни бог… как Мишко Куколь?
— Будь так, все бы знали, да и я бы не стыдился, ведь то, что от бога, не позор.
Так и отцу отвечал, а старик, бывало, вспылит и бросит:
— Ошибаешься! Лучше свой очаг разорить, чем древний обычай без нужды нарушить. А есть ли она, эта нужда? Открой, сынок, чего ты упрямишься, и, если и вправду есть у тебя причина, я отступлюсь.
Так говорил он в гневе, но, успокоившись, смягчался:
— Илия, свет моих очей, кормилец мой и моя замена! Ты здоров и пригож, как мало кто из твоих сверстников, мы можем постучаться в любую дверь, и нам охотно ее отворят. Есть и в нашем городе девушки, что вилы, и хорошего рода. Скажем, Вида Бучич, картинка, и только, а трудолюбива, как пчелка. Или Стоша Бркич, Мандица Лаурич, Стана Скочич, Тока Шупич — одна другой краше, одна другой прилежнее… Не хочешь из нашего города, поедем по ярмаркам. Съездим на успение в Скрадин, на рождество богородицы — в Дрниш, на святого Антония — в Книн, а на рождество Христово — в Врлику, поедем в Синь… Неужто так ни одна и не понравится!
Но нет! Не помогло и это.
Так прошла и еще одна осень после замужества Аницы. На те же доводы слышались те же ответы, а на них те же нарекания… в доме Луетича начался раздор.
Как раз в это время Луетичи купили в Крняичах — небольшом поселке в рибницком загорье — кусок пастбища. Поселок в десять домишек, жители его славят митров день — день своего покровителя — и, значит, принадлежат к одному роду. Но о них испокон веку идет дурная молва. Недаром погибло их в тюрьмах да под чужими заборами гораздо больше, чем у своего очага.
Луетичи принялись старательно обрабатывать землю. Было им, правда, не совсем удобно — далеко ходить, но лежала земля на южном склоне и могла бы вознаградить за труд, если приложить к ней руки. Илия, крепкий, как дуб, работал, расчищая новину, за двоих. К рождеству половину взрыхлили. После праздников Илия отправился заканчивать корчевку один, а отец с братьями взялись за другие дела. Работал он там недели две. Зарю встречал в Крняичах, а к ночи приходил домой.