– Что вы там тявкаете, щенки? – прошипел он угрожающе. – Думаете, вы люди? Думаете, вы волки?! Да вы овцы, неужели не понятно до сих пор? Бараны! Мясо, которое Медведь кидает на корм своему Велесу, пожирателю человечины!!
От этих слов с братьев словно холодным дождем смыло всю лень и негу. Теперь уже они вскочили, встав с двух сторон от Рьяна в оборонительные позы. Русые челки прилипли к влажным лбам, из-под них голубизна глаз выглядела еще ярче, особенно на фоне мгновенно покрасневших лиц.
– Ты что несешь, белены объелся? – спросил Ставр, медленно наступая на цыгана.
– Если ты бешенство в лесу подцепил – так ты знаешь, что мы с такими делаем, – напомнил Гром, тоже потихоньку приближаясь.
Рьян ничуть не испугался. Только чуть отступил назад, выйдя из тени на солнцепек. Смуглый торс его блестел от пота, широко расставленные босые ноги в холщовых штанах упруго согнулись в коленях. Переносица сморщилась, а верхняя губа приподнялась, открыв острые мелкие зубы.
– Да это вы грибов-мухоморов объелись, что Велемир в свои пойла добавляет, да нам дает! Ну, зомби несчастные, так и не поймете за всю жизнь, что из вас Медвежье тщеславие и жадность сделали?! Ну, так и погибнете, как мясо! Как Бояна! Как все мы! Тогда и попомните меня, да поздно будет!
Непонятно было, кто первый из них на кого набросился – братья на Рьяна или он на них. Скорее всего, это произошло одновременно. Через секунду по сухой траве за баней, усыпанной щепками и обрывками коры, катался рычащий клубок из трех человеческих тел. Руки скользили по потной коже, пытаясь ухватить покрепче противника, зубы вонзались в мясо, выпуская наружу брызги соленой крови. Пот заливал глаза, а азарт и ярость затмевали разум. Противников Рьяна было двое на одного, однако силы его двоекратно усиливались от ярости и отчаяния. Бойцы оказались достойными друг друга – Медведь прекрасно готовил своих лютичей, обучая древним славянским боевым искусствам.
Неизвестно, чем бы закончилась эта драка – ведь участники ее были обучены биться до последней капли крови, до победы или до смерти. Скорее всего, так бы оно и случилось, если бы Велемиру не понадобились сухие ветки для ритуальной жаровни. За ними он и направлялся, когда появился из-за угла бани.
– Это что такое здесь?!! – вскричал он. – Прекратить!! Прекратить!!!
Кроваво-пыльный клубок продолжал рычать, визжать и кататься по земле. Молодые мужчины находились уже в таком состоянии, когда выплеснувшийся в кровь адреналин блокирует боль, а заодно и чувство самосохранения.
Оценив ситуацию, Велемир взялся левой рукой за круглый амулет, сверкающий раскаленной медью, словно солнце, правую же вытянул вперед, указывая на дерущихся. Бледные глаза его закатились, а губы принялись шептать заговор. Сначала тихо, потом все громче, громче, и вот уже во весь голос, становящийся зычным и глубоким, когда это нужно, Велемир приказал:
– Именем Велеса!!!
Все прекратилось. Так, будто у трех заводных игрушек вдруг одновременно сели батарейки.
Гром и Ставр с всклокоченными волосами и растерянно-испуганными лицами сидели на земле. Рьян лежал рядом на спине, закрыв лицо руками и не двигаясь.
– Что здесь произошло? – строго, но спокойно спросил Велемир и сразу добавил, видя, как переглянулись Гром со Ставром: – Ладно, сам вижу. Кто зачинщик?!
Три взгляда, один печальный и два разгневанных, обратились к лежащему Рьяну.
– Понятно, – Велемир сокрушенно покачал головой, обтянутой собранными в тонкий хвост жидкими рыжеватыми волосами. – Вставай, – тихо сказал он цыгану, – и иди за мной. Пришла пора держать ответ за все твои выходки.
Рьян молча поднялся. Голова его была опущена, а всклокоченные угольно-седые волосы с запутавшимися в них щепками и прочим сором, словно грива упали на лицо. Не глядя ни на кого, не оборачиваясь и ни слова не говоря, он пошел, прихрамывая, вслед за славянским жрецом.
– Ну, и что это было? Как думаешь, а? – спросил Ставр, вытряхивая из волос застрявший в них мусор. Братья, притащив в тень ведро с водой, без особенного успеха пытались привести себя в порядок.
– Что, Рьяна не знаешь? – отплевываясь кровавой слюной, прохрипел Гром. – Он, видать, еще в детстве молочка из-под бешеной коровки попробовал.
Ставр смочил в ведре две холщовые тряпки. И теперь братья по очереди обтирали друг другу спины и плечи, вымывая из ран, ссадин и укусов пыль и пот.
– А я вот думаю – это он из-за Бояны, – задумчиво предположил Ставр. – После ее смерти он совсем разумом повредился, разве не замечал?