Мне не пришлось долго думать по поводу того, с кем из соседей пообщаться. Из дома напротив вышел простоватого вида мужичок, лет шестидесяти с лишним, он с интересом посмотрел на меня. Я дружески кивнул, подошел к нему, поздоровался.
— Добрый день.
— Это как знать. Для кого добрый, а кому и нет.
— Да, да, у вашей соседки случилось большое горе!
— Горе у Вероники Александровны немалое. Такого злейшему врагу не пожелаешь.
— Как же так!.. Вроде бы Толя молодой был.
— А молодые не умирают? Смерть ведь никого не щадит и на возраст не смотрит.
— А что с ним случилось? Болел?
Глаза старика странно блеснули: в них появилось недоверие:
— Не знаешь?
— Нет, — честно признался я. — Приехал повидаться, а тут…
— Дружили с Толькой что ли?
— Случайное знакомство. Он пригласил в гости.
— Врешь ты все, парень, — резко сказал старик.
— Почему же?
— Никого Толька к себе не приглашал. Особенно в последнее время. Одиноким волком жил. Общался только с матерью. И то по необходимости.
— Правы, — рассмеялся я. — Не был он мне другом. Даже не знакомы мы с ним. Но приехал я по делу. Вот только опоздал…
Я вытащил удостоверение, показал его мужичку, однако оно не произвело на него никакого впечатления.
— Чего мне твои бумажки, парень. За бумажками человека не спрячешь. Хорошего издалека видно.
— А я, по-вашему, хороший?
Он просто посмотрел на меня, как бы оценивая:
— Может, и неплохой. Только заблудшая ты душа.
— Вот как?
— Многое подмечаешь. Зло не любишь. Но терпишь его. Потому что смирился с ним.
Такая удивительная характеристика меня просто сразила. Возникло желание пригласить деда работать в свою контору.
— А как ваше имя?
— Имя, — ухмыльнулся мужичок. — А ты зови меня Матросом.
— Матросом?
— Я в молодости на флоте служил. До сих пор море снится.
— Хорошо, господин Матрос. Не поделитесь ли со мной кое-какой информацией?
— Отчего же, поделюсь. Только ты ко мне проходи. Борща отведаем, бутылочку разопьем.
— Спасибо, я недавно ел. А насчет спиртного…. Нельзя, за рулем.
— Нельзя, так нельзя. А борщик покушать надо. Меня старуха моя научила его варить.
— А хозяйка не заругает, незнакомый человек…
— Не заругает, — перебил Матрос. — На кладбище она. Дети разъехались, так тошно порой одному. Зайди, а то разговора не получится.
Я решился. А чего, собственно говоря, теряю? За столом человека легче разговорить, узнать такие подробности, какие он на официальном допросе никогда не скажет.
Едва он открыл дверь своей избы, как я ощутил необыкновенно вкусный аромат. Ну что ж… Все-таки после моей встречи с Капраловым времени прошло достаточно.
Ложка в руке засвистела, давно я не ел такой вкуснотищи. Матрос одобрительно крякнул и спросил:
— Что тебя интересует насчет Толика?
— Как он погиб? Когда?
— Сегодня и помер. Незадолго до твоего приезда забрали его. Полиция была, думаю, еще вернется. А как погиб?.. Пошел на речку и перерезал себе вены.
— Самоубийство!
— Так говорят.
— Есть тому причина?
— Когда на богопротивное дело решаешься, всегда есть причина.
— А вы случайно не знаете эту причину?
— Ходили слухи… — Матрос влил в себя стакан самогонки и продолжал. — Слышал я, была у Толика безответная любовь. Еще со школы.
— Местная? — мое сердце учащенно забилось.
— Нет. Он в детстве в Москве жил с отцом и мачехой. Там и полюбил ее.
— Сильно любил?
— Даже на Север убежал. Думал за снегами спрятаться. Да разве спрячешься? От мафии можно это сделать, но не от любви.
— А девушка как к нему относилась?
— Он не рассказывал, но, думаю, не по себе Толик сук рубил. Явно не по себе. То, что краем уха удалось уловить: зазноба его вообще всерьез не воспринимала.
— Он не пытался все-таки добиться ее расположения?
— Как добьешься, коли не люб?.. А потом с ним что-то случилось: побледнел, осунулся, ни на кого не глядит. С соседями слова не скажет. Часами сидел в саду как в воду опущенный, плакал. Видели люди.
— Давно это с ним?
— Месяц или чуть более.
«Как раз месяц назад погибла Лена!»
— Ни сам Толик, — продолжал Матрос, — ни мать его Вероника Александровна ни в какие подробности не пускались. Только я слышал (опять же краем уха), будто с его зазнобой какая-то беда приключилась. То ли серьезно заболела, то ли умерла.