— Это же… вы!
— Разве?.. И в самом деле — я.
— Да я вас сейчас…
— Подождите! — Алиса на всякий случай отскочила к стене. — Выслушайте же меня в конце концов. Я это сделала ради вас.
Однако глаза многопудовой дамы налились кровью, она все больше походила на разъяренного быка. Разделяющий их стол был отодвинут в сторону с быстротой молнии.
— Я разорву тебя в клочья, учительница хренова!
Бежать было некуда, Алиса сделала шаг в сторону, однако Аделаида Арнольдовна с невероятной для ее комплекции быстротой, преградила ей путь. «Прибьет! — поняла Алиса. — Джордж был прав!» Пришлось незаметно вытаскивать электрошокер…
От нового падения дамы задрожало все здание. Алисе показалось, будто проклятый итальянский вулкан вырвался со своего Аппенинского сапожка и примчался в Москву. Сейчас наверняка прибегут люди с других этажей и потребуют объяснений. «Еще мне этого не хватало!»
По счастью, никто не прибежал. Помощнице Юрия оставалось разглядывать распростертое на полу тело и с тоской гадать: «Потребует или нет назад деньги?» Шанс, что все образуется, еще оставался. Надо было только правильно выстроить отношения.
Алиса сняла с дивана подушку и подложила под голову поверженной сопернице. Потом она осторожно поднесла к ее носу нашатырь со спиртом.
Аделаида Арнольдовна открыла глаза, несколько минут бессмысленно разглядывала обстановку, затем начала все вспоминать. Она постаралась подняться, но у нее это не получалось.
— Помогите! — потребовала она у Алисы.
— Чтобы вы разорвали меня на части?
— Я вас все равно разорву на части!
— Вы можете меня выслушать?! Я пошла на этот отчаянный шаг ради вас. Я подумала: несчастная женщина, всю себя посвятила этому разгильдяю…
— Не смейте так о моем муже!
— Хорошо. Этому… повесе. Я выведу его на чистую воду! Для меня, Аделаида Арнольдовна, женская солидарность, женская дружба, женская любовь, наконец, важнее любого похотливого кобеля. Потому что я — человек нетрадиционной ориентации. Точнее, единственно правильной ориентации.
— Да ну? — недоверчиво переспросила многопудовая дама.
— Вы уже полностью пришли в себя? Тогда внимательно посмотрите на этот эпизод.
— Как вы ее?..
— А вы мне про своего Ленчика… Все ради вас! Ради вас я терпела отвратительное мужское проникновение в мою плоть.
— Почему отвратительное?
— Для вас оно может быть приятным, но не для меня! Ради вас я смиренно переносила, как он хватал меня за самые сокровенные места. Ух, как я его ненавидела в тот момент. Как мечтала, чтобы на его месте оказались вы, моя дорогая толстушечка.
— Вот этого не надо.
— Что ж, раз я вам так неприятна…
— Я не говорю, что вы мне неприятны.
«Ой-ой-ой! Не перегнула ли я палку?»
— …Вы мне даже очень нравитесь. Такая привлекательная девушка…
«О, Боже, кажется, я ей понравилась. И что мне теперь делать?!»
— …Но я человек старых взглядов.
«Прекрасно!»
— …И не смогу стать вашей пассией.
— Как жаль! До безумия жаль!
— Вы еще так молоды. Встретите человека, которого полюбите и который… простите, которая полюбит вас. Как я люблю своего проказника Ленчика!
— Давайте помогу подняться.
Пришлось повозиться минут двадцать. Аделаида Арнольдовна вновь оказалась на диване, так отчаянно скрипевшем от ее постоянно верчения, что Алиса всерьез стала опасаться: не рухнет ли и он, как недавно стул?
— Понимаете, — Алиса старалась вести диалог не виновато, а примирительно. — Сначала я думала просто проучить Ленчика, заснять его в разных позах, с разными партнершами, показать вам, что он не побрезгует общением с первой подвернувшейся незнакомкой. И только потом я поняла про его стажировку.
— Так вы думаете, это стажировка?
— Конечно!
— И он вернется? — недавно грозное лицо Аделаиды Арнольдовны стало по-детски наивным, про то, что она выгонит изменщика-мужа, многопудовая дама больше не заикалась.
— Обязательно вернется… («Он не идиот!»). Да он никуда и не уходил.
— А как поступить мне?
— Трудно советовать такой мудрой особе. Но я бы на вашем месте сделала вид, что ничего не случилось.
— Я должна смолчать и простить?