Прежде всего он набрал в поиске «сенатор Рональд Брукс». Стыдно сказать, про состояние дел своего нынешнего работодателя он знал только то, что случайно выудил утром в новостях. Непозволительно мало. Вот спросит какой-нибудь папарацци, замаскировавшийся под приличного человека: «А какова предвыборная программа действующего сенатора от Северо-западного округа?» А детектив и два слова промямлить не сможет. А ведь он «лицо кампании». Ай-ай-ай.
Выплывшие на запрос окна новостных каналов, однако, пестрели галозаписями и снимками самого Алекса. Сначала ему показалось, что у него что-то со зрением. Но нет. Ткнув в первую попавшуюся иконку, детектив узнал печальную историю борца с нирваной, освободителя порабощенных аборигенов Парадиза и просто любимца всех китиарок, которого по навету злопыхателей выгнали с работы. Но сенатор Брукс, который помнит заслуги детектива Коллингейма перед Отечеством и благодарен за раскрытие дела о смерти невесты, протянул (по неофициальным данным) руку помощи герою. Алекс потыкал в другие окна. Причины увольнения детектива разнились: от происков наркодилеров до зависти сослуживцев. Единственное, что их всех объединяло, это отсутствие упоминаний Дж. Дж. Уокера. Журналисты и блогеры тоже обладали чувством самосохранения. Дискуссионным оставался вопрос о том, что теперь сделают с детективом на улицах без жетона. Здесь фантазия новостетворцев просто зашкаливала. О некоторых видах расправ Алекс узнал впервые. Наверное, они были придуманы специально для него. И ради хайпа. Когда еще выпадет случай безнаказанно попугать подписчиков самыми страшными ужасами Атован-Сити?
И когда успели разузнать? Чего доброго, ему завтра вольют за то, что в новостях обогнал сенатора в популярности. Но он-то точно не причем. Детектив вообще ни с кем ни о чем не говорил. Кроме Тайни Роул. Но ей сейчас совершенно точно не до новостей Атована. Однако вопрос о том, что он делал в баре, где покупал комм, останется открытым. М-да. Не самое радужное начало карьеры.
Коллингейм без аппетита пережевал свой сбалансировано-синтезированный ужин и проверил второй комм. На нем был галоснимок Роул на медвежьей шкуре в обнимку с каким-то баулом. И ее тихие слова: «Сладких снов, детектив». На сердце стало чуть спокойнее. Он рухнул на кровать. Бурные эмоции, самые полярные: от отчаяния до ликования, от ужаса до счастья, выжали психику до капли. И Алекс почти сразу упал в сон без сновидений.
Проснулся он за несколько мгновений до сигнала будильника и успел его дезактивировать прежде, чем дребезжащий ретро-сигнал взрезал черноту квартиры. Сбегав по-быстрому в санзону, Коллингейм проверил комм. Тайни прислала ему галооткрытку. Диск спиральной галактики под углом к наблюдателю, потрясающе яркий в рваных облаках межзвездного вещества. Сквозь них пробиваются наиболее яркие звезды. А те, что помельче, лишь подсвечивают сгустки материи. И знакомый тихий голос: «Звезды прекрасны. Но ты – лучше». Лиса-подлиза. Но настроение подскочило, и черт с ним, с этим сенатором, и его штабом, и войной…
Алекс собирался легко и споро. И даже завтрак, – для бодрости и энергии углеводный, - проглотился с радостью. Последним в сборах значился рабочий комм. Коллингейм открыл его, чтобы проверить положение аэрокара. А обнаружил неоткрытое сообщение. Детектив, не задумываясь, активировал его.
«Если хочешь жить – исчезни с Атована», - говорилось в сообщение механическим голосом. После чего файл сообщения самоуничтожился. Просто – пшик! – и будто ничего не было.
Но ведь было.
8.
Алекс не определился, как относиться к угрозе. В конце концов, как и «обещать – не значит жениться», так и «угрожать – не значит убить». К тому же у него всё равно пока не было реальной возможности покинуть Атован. Тай права – он был слишком горд и слишком ценил устойчивое положение на земле, чтобы срываться черте куда без перспектив на будущее. И пусть Тайни любит его, а он любит Тайни. Бог ведает, как принято у них, на Китиаре, а у него принято, что мужчина должен если не содержать свою семью, то, по крайней мере, привносить в нее не меньше, чем супруга. Наверное, это плохо. Но по-другому он не умел. Роул значила для него очень много. Но даже ради нее он не смог бы пожертвовать самоуважением.
По поводу первого пункта – покидать ли Атован, - Коллингейм определился. Осталось решить, говорить ли о сообщении новому работодателю. Взвесив «за» и «против», детектив принял решение промолчать. Зачем лишний раз акцентировать внимание на том, какой он неудобный работник? Тут еще неизвестно, каким боком вылезут вчерашние новости. А если Служба безопасности это сообщение засекла, то тут говори - не говори, проблем не избежать.