Но этот рьяный мент умудрялся ювелирно подпитывать негативное отношение к себе почти у всех жителей базы: постоянные подколы Раджаба и Карима, какието нелепые попытки поучать всех, кто встречался у него на пути, особенно молодых панков и их эмодевчонок. Юмор у Силовика был солдафонский, тупой и предсказуемый, что еще больше всех раздражало, и каждый старался избавиться от его общества. Саша просто посылал его куда подальше, и все.
При этом боец постоянно пытался лезть в вопросы управления базой. Он делал массу дебильных предложений по организации рабочего процесса, командовал к месту и не к месту, считая, что он находится здесь как раз для того, чтобы следить за всеми и раздавать указания. Только от него то и дело можно было услышать такие термины, как «комендантский час» или «дружина», он то предлагал устроить специальный карцер для устрашения отлынивающих от работы, то назначать какихто дежурных для слежения за порядком... в общем, веселил обитателей базы, чем мог. Силовик постоянно бродил и донимал всех, бормоча чтото про закон и порядок, совершенно игнорируя тот факт, что порядок на базе и так был и никто в «органах внутренних дел» особо не нуждался.
Раньше, когда за ним стояла вся исполинская государственная махина, с такими, как он, приходилось вести себя осторожно и как минимум вежливо слушать, на всякий случай поддакивая. Но теперь, когда весь стоящий за ним аппарат бесследно исчез и Силовик, может быть, вообще был последним ментом на планете Земля, его поведение, пожалуй, было как минимум странным.
Вот и сейчас боец закатил тележку внутрь, попацански сдвинул шапку на затылок и уставился на ребят своими рыбьими глазами.
— Чего сидим? — брезгливо спросил он.
Саша промолчал. Раджаб с Каримом переглянулись и тоже оставили вопрос Силовика без ответа.
— Работать только я, что ли, должен? — настырно продолжил боец. — Жрать так всем подавай, а как отвернешься, сразу все сидят сложа руки.
Он, видимо почувствовав себя на коне, распалялся все больше и больше.
— Эй, вы, чурки! — окрикнул он Раджаба и Карима. — Вы че, совсем русский язык понимать перестали? Отупели вконец, или че? Я с кем разговариваю? Понаехали к нам сюда, в бомбоубежище еще пролезли, и че, вот так собираетесь без дела сидеть? Неплохо придумано! — Он всплеснул руками и противно захихикал, довольный своей убогой и мерзкой шуткой.
Раджаб и Карим, так и не сумевшие преодолеть в себе свойственный приезжим гастарбайтерам трепет перед людьми в форме, молча встали и пошли к следующему шкафу, выдирать из него платы и провода, чтобы потом положить к остальным. Силовик, отлично чувствовавший, что из всех жителей базы только для этих миролюбивых и неприхотливых ребят имеет значение его должность и форма, старался использовать это изо всех сил при малейшей возможности.
Саша порой поражался их терпению, ему казалось, что рано или поздно один из них таки придушит Силовика гденибудь в темноте.
— Я... — снова начал говорить мент.
Саше надоело это слушать.
— Ты заткнешься или нет, урод? — угрожающе сказал он и встал. — Ты у нас коренной москвич, наверное? Ну так и вали наверх в свою Москву, если такой умный. Туда, откуда приполз.
Саша стоял, сжав кулаки, и чувствовал, что теряет самообладание.
Мент понял, что перегнул палку.
— Я и так в Москве, — буркнул он, еще раз покосился на азиатов, нагрузил телегу платами и мотками проводов и вновь скрылся в проеме двери.
Саша встал и пошел к Раджабу и Кариму.
Изредка переговариваясь, они продолжили работать, остервенело выдирали из шкафов начинку и с грохотом, разлетавшимся по бетонным коридорам подвала, опрокидывали очередной шкаф на землю.
Лампа давала мало света, и работать приходилось почти в темноте, но за полгода, проведенные под землей, глаза успели привыкнуть к такому положению дел.
Сам факт, что лампы светят и ток до сих пор бежит по проводам, уже являлся фантастикой, необъяснимым и судьбоносным явлением. Сейчас прошло слишком много времени, чтобы наличие электричества в сети базы перестало быть предметом общего обсуждения, поводом для разговоров и причиной страхов.
Как загорелись тогда какимто волшебным образом, на исходе первого дня в заточении, лапочки под потолком, так с тех пор свет был, и все — и никто до сих пор точно так и не знал, откуда приходят в распределительный щиток, находящийся в углу цеха, толстые силовые провода и где они берут свое начало, да сейчас уже многих и не интересовал этот вопрос. Главное, что невидимый генератор исправно работал, снабжая электричеством всех немногочисленных обитателей базы.