Он еще раз посмотрел на Ванька, вздохнул и пошел дальше. Чтото неладное с ним творится, подумал Саша. В последний раз он видел его болееменее нормальным только на той вечеринке, когда закрылись ворота. С тех пор Ваня ходил по базе мрачный, как могила, не особо общаясь даже со своими близкими друзьями.
Саша вышел из коридора тридцать восьмого корпуса и оказался в сорок первом, можно сказать, «родном углу». Он прошел насквозь курилку, где они сидели, когда вырубило свет, и зашел в администраторскую к Лене.
Леня сидел за своим столом и заматывал бинтом запястье правой руки. Услышав шум, он резко повернулся к двери и посмотрел на Сашу. У него был изможденный вид, он сильно похудел и осунулся за последнее время. Ему, как человеку, фактически взявшему на себя руководство базой, сейчас было особенно тяжело, это было видно по его вымученному взгляду.
Саша подошел ближе и спросил:
— Что с рукой?
Леня завязал бинт узелком и отмахнулся.
— А, ерунда. Кругом железо это сраное, каждый день гденибудь да поранишься.
Он поморщился и спросил:
— У вас как дела?
— Нормально, — ответил Саша, сидя с закрытыми глазами на диване.
— Почти разгребли все, завтра во второй половине дня можно будет засевать споры.
— Это хорошо, — сказал Леня и добавил тихим голосом: — Наверное.
Саша нахмурился и посмотрел на него:
— Что значит наверное?
Леня отвел взгляд. Его глаза, обычно живые и лучащиеся энергией, сейчас были тусклыми и безжизненными, как перегоревшие лампочки.
— Устал я от всей этой возни, Сань. Трендец как устал, — горько добавил он и замолчал.
Саша хотел было чтото возразить, но тут он продолжил:
— Зачем это все, а? Ну че мы тут копошимся, как муравьи, в этом индустриальном аду? Я, как только после первого шока отошел, плюс когда мы склад нашли, про грибы вспомнили, то да се, подумал: вот же повезло нам. Сидели тут, на базе, и так считай безвылазно, да и пересидели всю жесть сверху. Счастливчики, блин. А сейчас вот думаю, какие же мы на хрен счастливчики? Все держатся из последних сил, постоянно грызня и возня эта... — Его лицо исказилось гримасой, он помедлил и тихо добавил: — Я уже иногда думаю забить на все, сказать: делайте что хотите, все всем отдать, пусть люди обожрутся этим говенным пюре и перегрызут друг другу глотки изза тушенки, а потом дохнут тут, в этих подвалах. — Он уронил голову на стол и замолчал.
— Ну ты че это так расклеился, дружище, — начал говорить Саша, и тут дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился один из молодых панков по имени Олег.
Леня разом встрепенулся. От слабости, охватившей его буквально несколько секунд назад, не осталось и следа.
Олег, бледный, с вытаращенными глазами, с вызовом затараторил:
— Вы не имеете права так поступать! Мы, в конце концов, не обязаны вообще вас слушаться, кто вы такой?
Леня холодным голосом, не терпящим возражений, сказал:
— Заткнись на секунду, а потом объясни конкретно, че тебе надо.
Олег раскрыл было рот, чтобы сказать чтото явно очень серьезное, но потом просто выпалил:
— Дайте еды. Я просил у вашего напарника, Алексея, но он сказал «нет». А у меня девушка заболела, ей нужно есть, нужны силы... — Он промямлил последние слова и замолк, глядя на Леню.
Леня с шумом выдохнул воздух и спокойно сказал:
— Пойди, возьми два супа. Скажи, что я разрешил.
Олег тут же развернулся и исчез, хлопнув дверью.
Леня перевел глаза на Сашу.
— Ну вот, что я тебе говорил, а? Даже спасибо не сказал... — он задумался, а потом, усмехнувшись, добавил, кивнув подбородком в сторону двери, за которой скрылся Олег.
— Слышал это? Как заговорил! У моей девушки! Это он про одну из этих эмодевочек, не помню, как ее зовут. А раньше эти же панки сопливые ходили после репетиций тут и подкалывали их, на чем свет стоит, не раз видел. — Леня устало рассмеялся.
Сашу тоже позабавила эта подробность. Вот как, оказывается, подземелье расставило все по своим местам.
— Сейчас общий сбор будет, — сказал Леня. — Чувствую, опять пройдет все сурово. Ну да ладно. — Он встал и прошелся по комнате, разминая ноги. — Чему быть, того не миновать.
Они еще немного посидели в комнате, отдыхая и изредка переговариваясь, и отправились на встречу.
Когда они вошли в помещение неподалеку от входа на базу, где в последнее время стали проводить общие собрания, там уже находились почти все жители, за исключением, разве что, Кирилла с его товарищами, которые остались в цеху.
В помещении было шумно, все разом чтото говорили, каждый свое, и хор голосов напоминал растревоженный пчелиный улей.