Ленка.
Он вскочил с ящика, на котором сидел, и дрожащим голосом спросил:
— Вы сказали, что сами с «Парка Победы»? А там нет девушки, такой, симпатичной, с темными волосами? Ну, такой... — Он замолчал, лихорадочно подыскивая слова. — Лена ее зовут.
— Не знаю. Там много народу. Станциято огромная, там сейчас человек, может, четыреста живет, каждого по имени не упомнить.
— Ну пожалуйста, — взмолился Саша. — Попробуйте вспомнить, может, видели когото похожего, а?
— А какие меры предпринимает сейчас руководство «Парка Победы»? И кто там вообще отвечает за управление станцией? — вдруг перебил Силовик. Саше захотелось развернуться и врезать ему в челюсть.
— Ничем не смогу помочь, — сказал сталкер Саше с сожалением. — А насчет управления, — он повернулся к бойцу, — есть группа людей, принявших на себя командование станцией, которые все контролируют. Я, можно сказать, к ним тоже отношусь.
— Ну, там же должны быть представители власти, милиция или военные? — спросил Силовик. — Не сброду же всякому управлять целой станцией... — он с опаской покосился на Леню.
Тот фыркнул:
— Ну ты что, вообще дебил? От этой вашей власти долбаной крякнуло все, а ты туда же! — У Лени грозно сверкнули глаза.
Силовик пробурчал:
— Крякнуло все, потому что на секретных объектах по всей стране вот такие волосатые хиппи сидят и занимаются чем попало. — Он снова повернулся к сталкеру и сказал: — Видите, что у нас тут творится? Надо срочно порядок наводить, а то люди совсем неуправляемые стали.
Сталкер недоверчиво посмотрел на Силовика, потом на Леню. Собравшиеся вокруг выглядели вполне адекватными. Он пожал плечами и продолжил.
— Да, у нас есть и военные, и милиция. Слишком много народу, за порядком приходится следить. Тем более что у нас все ой как неспокойно, — ответил он Силовику. Тот явно остался доволен ответом и на какоето время притих.
Сталкер продолжил:
— Кроме метро осталось немного мест, где могли бы выжить люди. И их количество, полагаю, с каждым днем сокращается.
— Почему? — вздрогнув, переспросил Леня.
Сталкер немного помедлил и ответил:
— Да потому что жесть происходит везде. Их и так немного, таких вот убежищ. Гдето генератор откажет, гдето ворота разгерметизируются. Поразному бывает. Но в основном, — он замялся, — люди своими же руками все ужасы и творят. В метро куча вооруженных группировок образовалась, и у каждого своя идея, как надо все устроить... И любой кровью это людям навязать... Да и просто изза еды драка на драке... — Сталкер замолчал.
— Вон, на «Парке Победы» что творится. Казалось бы, довольно благополучная станция, запасов пока хватает, места много, но... Зато с «Киевской» проблем целая куча. Там воинственные ребята оказались, не хотят, чтобы через них в большое метро люди ходили. И так с ними пытаемся говорить, и эдак... А все равно, стычка на стычке, то вроде все нормально, обо всем договоримся, пойдет экспедиция человек из двадцати, а вернется трое... в крови и с перекошенными лицами. В тоннеле расстреляют, и все. Молча, только фонарями ослепят и палят из автоматов. Отправим вооруженную группу с руководством к их главарям — те только руками разводят, мол, ничего не знаем, это не мы, смотрите, какой бардак творится. Грустно это, и так людей осталось мало, и нужно объединяться в борьбе за жизнь, а не продолжать делить то, что осталось, — он горестно вздохнул и обвел глазами притихших и слушавших его людей.
История про «Киевскую», да и про весь метрополитен Сашу очень опечалила — то, что даже в нынешних условиях люди продолжали кровавые разборки, было, с одной стороны, вполне понятно, а с другой — бесконечно грустно. Особенно для музыкантов, оставшихся в заводских катакомбах. Никто из них никогда не лез во власть, не промышлял разбоем и другими гнусными вещами. Они просто хотели выжить. И отдавали этому все силы, не занимаясь интригами, грызней и склоками. Только Силовик, наверное, был другого мнения, но он, слава богу, на базе был один и особой опасности ни для кого не представлял.
Сталкер продолжил:
— У нас ктото говорил, что, мол, тут неподалеку завод был с большим убежищем, вот я и вызвался проверить. Еле дошел до вас, тут вроде и идтито всего ничего, раньше, наверное, минут за пятнадцать можно было добежать. А сейчас по поверхности так резво не побегаешь, — со вздохом закончил он.
— А что там, — тихо спросил ктото, — на поверхности?
Сталкер мрачно махнул рукой и коротко ответил:
— Ад.
Несколько минут в комнате стояла абсолютная тишина.
— Кстати, как вы открыли ворота? — спросил Саша, когда молчать стало совсем невмоготу.