— Присядем, — ответил Алексей.
Они расселись кто куда, и через несколько секунд сталкер решительно встал и окинул взглядом грустно притихших людей:
— Пора.
Они все вместе, толпясь в узком проходе двери, вышли в курилку.
Все обитатели базы по очереди подходили к сталкеру прощаться. Милана чмокнула в щеку, Леня, расчувствовавшись, пожал Валере руку и крепко обнял его, остальные молча подходили, желали удачно добраться и просили быть осторожнее.
Саша крепко пожал руку сталкера и посмотрел ему в глаза.
— Валера... ты это... пожалуйста, поспрашивай у вас на станции про Лену... Я тебе говорил, девушка такая, симпатичная, темненькая... — Саша замялся, подыскивая нужные слова. — У нее еще татуировка на плече. И вот... я тут конверт тебе передам. С фотографией моей... Вдруг она там, у вас. Передашь тогда?
Сталкер улыбнулся.
— У нас там не курорт, девушки с оголенными плечами не ходят. Так что татуировку не увижу, — он задумался. Потом согласился. — Хорошо, Саш. Я попробую ее найти.
— Ты скажи ей, что у меня все хорошо, у меня и у парней, что мы тут, так на базе и сидим, — он продолжал трясти руку. — И что мы скоро к вам придем, — тихо добавил Саша и замолчал.
— Хорошо, — повторил сталкер и надел свой шлем, сразу же превратившись из добродушного Валеры в то самое огромное насекомое, так напугавшее Сашу два дня назад.
Он еще раз помахал рукой всем провожающим и глухо сказал сквозь закрывавший нос и рот резиновый колпак:
— Дальше за мной не ходите, на всякий случай. Опасно, воздух отравленный, радиация... Так что — удачи, ребята, вы молодцы, держитесь дальше. Пока! — И он, тяжело ступая в мешковатом костюме, двинулся в сторону лестницы. Саша и все остальные обитатели базы молча смотрели ему вслед.
Через несколько секунд он уже скрылся за поворотом коридора. Еще через минуту сверху послышался уже знакомый Саше грохот. Тревожно моргнула лампочка на потолке. На какоето мгновение Саше показалось, что он опять почувствовал тот самый пробирающий до костей сквозняк, а еще через пару мгновений на базе стало все так же, как обычно, — горели лампы, гудела вентиляция. И все те же до боли знакомые лица вокруг.
В тот день почти никто не работал, все задумчиво бродили по своим комнатам, изредка переговариваясь и осмысляя произошедшее событие. Когда сталкер ушел, трудно было поверить, что все это не приснилось застрявшим в подземном бункере людям.
А на следующий день после ухода сталкера, прямо с утра, Саша начал разгребать завал.
Он, согнувшись, сидел на корточках в узком коридоре и большой железной крышкой выгребал землю в ведро изпод краски. Вдруг сзади раздался какойто посторонний шорох. Саша замер и прислушался.
— Давайте, ребята, давайте! — послышался повелительнонагловатый голос. — Нечего дрыхнуть, надо дела делать.
Саша отставил в сторону неудобное пластиковое ведро и, согнувшись, пошел обратно вдоль стены. Спина болела, так как потолок был совсем низким и разогнуться тут в полный рост было совершенно невозможно.
На пороге комнаты, где сейчас покачивалась проведенная наспех тусклая лампочка, появились Силовик, Раджаб и Карим. Азиаты с угрюмыми лицами, нехотя прошли в комнату.
Саша нахмурился.
— Вот, привел тебе помощников, — довольно сказал мент. — А то, прикинь, дрыхли до сих пор. Как это так? Пусть работают!
«Горбатого только могила исправит», — подумал Саша.
Он повернулся к азиатам и устало сказал:
— Ну что вы слушаете его, а? Вы ж вроде с Кириллом сейчас работаете? И вчера допоздна чтото там ворочали в цеху? Вы же сами вроде вызвались Кириллу помогать?
Раджаб понуро кивнул. Они и впрямь сами попросились работать к Кириллу, так как у него было тепло и светло. Не так, как было у них на родине, конечно, но все же.
— Ну так идите, отдохните и возвращайтесь потом в цех, — сказал Саша.
— Ну а тебе разве не надо помогать? — с сильным акцентом сказал Карим и покосился на Силовика.
— Да как тут помогать? — развел Саша руками. — Тут и местато совсем нет, чтобы втроем копать. Так что идите обратно, не слушайте его, — он махнул рукой в сторону Силовика.
Раджаб и Карим, все еще поглядывая на мента, вышли из комнаты.
Тот насупленно смотрел, как они уходят, — опять все вышло не по его замыслу, и он явно был этим недоволен.