Но почемуто Ване приспособиться к сложившейся ситуации оказалось труднее всего. Незадолго до катаклизма он женился на девушке, которую безумно любил. И поэтому по сей день явно не находил себе места, не мог перестроиться и жить в новых условиях. Он перебирал землю, многократно перечитывал все случайным образом сохранившиеся на базе книги и журналы, набор которых был очень странным — публика собралась разная, и литература была соответствующей. У Силовика, кстати, даже сохранилась Конституция РФ, которой он иногда размахивал у когонибудь перед носом.
Сейчас Ванино внимание было приковано к научной статье по астрономии, которую читал один из музыкантов Кирилла во время подготовки к дипломной работе — кажется, чтото про Марс.
Недавно с Ваней приключилось весьма странное событие, неслабо напугавшее Сашу с парнями и двух старичковрокеров, невольно ставших свидетелями.
Около недели назад Саша проснулся посреди ночи от шума и какойто возни, доносившейся изза занавеси. Вскочив с постели, он увидел, что Ванина койка пустует, и бросился к выходу, не на шутку испугавшись. Выскочив в коридор, он почти налетел на старичков, Симыча и Саныча, которые под руки вели Ивана. Тот был в полуобморочном состоянии. Из рассеченной брови стекала маленькая струйка крови. Когда старики подвели его к кровати, он рухнул на нее и через несколько мгновений уже безмятежно спал, ровно и глубоко дыша.
Переведя дух, Саша на дрожащих ногах вернулся к своей кровати, сел на нее и спросил у стариков, что произошло.
Оказывается, Иван умудрился, не просыпаясь, встать, выйти из комнаты и пройти через все коридоры базы аж до площадки, на которой начиналась лестница наверх, к закрытому выходу из бомбоубежища. Там, скорее всего, он споткнулся, упал и, все так же не приходя в себя, стал кричать чтото бессвязное. Эти крики разбудили стариковрокеров и Силовика, комнаты которых находились ближе всего к лестнице.
Саныч и Симыч, до смерти перепуганные, выскочили из своей комнаты и бросились Ване на помощь — подняли его, все еще спящего, и привели через всю базу обратно.
Саша живо себе представил Ваню, с бледным лицом и полузакрытыми глазами бесшумно идущего по темным, притихшим коридорам, — и содрогнулся. Если бы он вдруг увидел такую картину, то испугался бы не на шутку, понятно, почему Симыча и Саныча так трясло.
На следующий день Ваня вел себя как обычно, видимо абсолютно не помня ночного происшествия, а приставать с расспросами к нему никто не стал. Поэтому подробности случившегося странного события остались невыясненными. Больше Ваня по ночам не гулял, но этот приступ лунатизма все же насторожил Сашу. Он очень беспокоился за друга и хотел ему както помочь, но совершенно не понимал, что тут можно сделать.
В самом начале их заточения, когда еще оставалась какаято надежда на спасение, прямо в разгар хмельной вечеринки Ваня сочинил фристайл — песню, ставшую впоследствии своеобразным гимном для обитателей базы.
Но потом наступили довольно тяжелые времена, надежда на скорое избавление быстро угасла, и начался тяжелый труд, в котором Ване не нашлось достойного применения. Он замкнулся в себе, потерял интерес к окружающему и тихо бродил по базе, как привидение, почти ни с кем не разговаривая и думая о чемто своем.
Немудрено, что услышанное от Вани несколько минут назад так удивило Сашу и, судя по выражению лиц, остальных ребят.
— О чем песнято? — нарушил повисшую тишину Максим.
Ваня встал, пересек комнату, взял стоявшую в углу гитару, сел обратно на кровать и начал наигрывать грустную мелодию. Пару минут подбирал более походящее разрешение аккордов, остановился на одном варианте и запел.
На Марсе классно: красные пески,
крутые горы и кратеры,
Безумно красивые каналы рядом
с экватором —
Ничто не сравнится с тамошними закатами,
Правда, холодновато и давленье, мягко
говоря, низковатое.
Зато две луны на небе, и очень яркие
звезды —
Это изза низкой плотности воздуха. Жаль,
что так поздно
Земляне получили снимки с этой
прекрасной планеты —
Тут было еще прикольней до местного
конца света:
Летом цвели пышным цветом диковинные
растения,
Невиданно высокие изза слабого
притяжения,
Шумели гигантскими кронами в лесах,
скверах и парках,
Где в их тени прятались местные жители,
когда жарко.
Они были похожи на нас, не во всем,
конечно, но всетаки,
В целом, без какойто там оголтелой