— Ну что, идем? — спросил Максим, когда Ваня последним доел свой суп.
Все зашевелились и начали собирать со стола посуду, чтобы затем отнести ее на мойку — посуду мыли дежурные, опять же бережно собирая воду.
После завтрака все разошлись по своим делам — Паша остался в столовой, Максим ушел помогать Диме, а Ваня отправился обратно в комнату. Постепенно рабочие помещения подземелья наполнились привычными звуками — негромко переговаривались за работой в цеху, где журчала вода и гудели большие лампы, огородники, со стороны тридцать восьмого корпуса слышно было, как разбирают установки и расчищают новую комнату. Какието голоса, приглушенные звукоизоляцией, доносились из жилых комнат.
Саша сходил за лопатой, забрал у Кирилла бочку и теперь брел через сороковой корпус в сторону заваленного землей коридора на «Парк Победы».
Постепенно гул и шум базы стих, и вот он снова стоял в безмолвном узком коридоре, возле уходящего под потолок завала, плохо освещаемого тусклой лампочкой. Даже привычного гудения вентиляционной системы, неизменного во всех местах подземелья, тут не было слышно. Возможно, поэтому здесь так тяжело дышать и так сильно наваливалась после работы усталость.
Оттащив в цех несколько бочек, наполненных землей, Саша сделал перерыв. В голове было пусто, давящая тишина и узкие стены этой норы вытесняли из головы все мысли, заставляя тупо, монотонно и размеренно работать. Наверное, так работали люди, строившие пирамиды, Великую стену или вырубавшие в камне идолов — начинали труд во имя какойто великой идеи, а заканчивали уже бездумно, подгоняемые только суровыми надсмотрщиками и страхом перед жестокими и беспощадными божествами. «Многим из них так и не суждено было увидеть конечные результаты своего труда, — подумал Саша. — Надеюсь, меня не постигнет та же участь».
Передохнув, он с новыми силами продолжил копать, погрузившись в раздумья по поводу Ваниной затеи. Было решено записать новый трек и добавить еще к двум, появившимся уже тут, под землей. К ним, в свою очередь, пристегнуть треки, приготовленные к новому альбому еще до взрыва, а также видео, съемки которого были назначены на сегодняшний вечер... Надо еще както все это назвать, даже оформить, и... и что дальше? Пока неясно. Положить все это в тяжелый свинцовый ящик из электрощитовой, написать сверху маркером «Потомкам» и спрятать на заводе в самом темном углу? Саша усмехнулся. В любом случае надо все сделать, а там уже смотреть и думать, куда это творение девать. Этот путь уже проделывали тысячи музыкантов — придумывали, записывали, сводили, издавали, а потом садились и думали, как и куда нести свои выстраданные творения. У музыкантов недалекого прошлого было куда как больше вариантов, чем сейчас, но и музыки было пропорционально больше. Так что все равно огромному множеству долго и кропотливо создававшихся композиций так и не суждено было прорваться к слушателям и увидеть свет. И если новое музыкальное детище постигнет та же участь, в этом не будет ничего особо оригинального.
Ваня сегодня остался «дома» и к окончанию общего трудового дня должен был записать на ноутбук свою новую песню.
Саша вспомнил вчерашнюю внезапную перемену, произошедшую с Ваней. Все ребята очень переживали за него, но как можно было ему помочь, никто не знал, а попытки выяснить, что же с ним происходит, не приносили результатов. Поэтому вчерашнее событие вселяло в Сашу оптимизм и надежду. «Может, все эти дела с записями както расшевелят его, а то сейчас он какойто вообще полуживой», — подумал Саша.
Раньше, когда они работали над новым материалом, Ванек был, как правило, взбудоражен, бегал с горящими глазами и жадно показывал всем свои новые задумки сразу, не выбирая для этого особенного момента. Разделив на двоих одну пару наушников, он, совершенно не замечая недоуменно косящихся на него людей, громко пел новые песни под черновые минуса там, где им всем случалось находиться, — в аэропортах, вагонах метро, автобусах, фойе гостиниц.
Саша улыбнулся, вспомнив, как однажды Ваня напевал ему новую песню в туалете поезда, куда они вместе зашли покурить. Все тряслось, грохотали тяжелые чугунные колеса, было грязно, и их мог в любой момент обнаружить проводник — но все равно было весело, и Саша, будучи неслабо пьяным, во весь голос смеялся в особо забавных моментах текста.
Настроение у Саши улучшилось, он продолжил махать лопатой, продумывая, как они будут оформлять свой своеобразный «релиз», и даже этот коридор впервые за долгое время однообразной работы показался не таким мрачным.