Вдруг, выдернув из земли какойто полусгнивший кусок дерева, он заметил, как скатившиеся вниз несколько комьев земли обнажили образовавшуюся под потолком темную щель. Бросив лопату, Саша вскарабкался наверх и засунул в появившийся проем руку.
Сомнений быть не могло, наверху, в глухом до этого момента завале, образовалась черная, не заполненная землей дыра.
Это открытие крайне взволновало Сашу. Он продолжил работу. Через несколько часов, когда щель еще немного увеличилась, стало понятно — завал начал поддаваться и скоро через щель под потолком сможет пробраться человек. Мысль о том, что проход наконецто будет открыт и они действительно выйдут к людям в метро, в чем Саша иногда уже начинал сомневаться, переворачивала все с ног на голову, особенно сейчас, когда они задумали создание своего последнего альбома. Интересно, получила ли Ленка от сталкера Сашино письмо? И вообще, там ли она, добрался ли сталкер обратно? На все эти вопросы скоро можно будет узнать ответы...
Теперь можно будет не прятать их альбом под мусором и бетонной крошкой подземелья, а отнести его выжившим в метро. Это открывало какието совсем удивительные возможности, представить которые сейчас, проведя больше двух лет в замкнутом пространстве и немногочисленном обществе, было почти невозможно. «Может быть, нам даже доведется еще когданибудь сыграть концерт?» — мелькнула у Саши неожиданная мысль.
Остановившись, он посмотрел на часы. Погруженный в свои мысли и однообразный труд, Саша не заметил, как время, отведенное для работы, истекло. Надо отправляться назад, там его уже должны ждать вернувшиеся из разных уголков заводских подвалов парни. И новый трек, который Иван наверняка уже записал.
Конечно, очень хотелось еще немного поработать и убедиться, что в завале действительно появилась сквозная брешь, но... Сегодня надо было успеть нарисовать граффити, порепетировать и даже смонтировать видео — планов, по меркам их однообразной жизни в подземелье, невероятно много. Однако всем явно не терпелось сделать все как можно быстрее, не откладывая в долгий ящик, — видимо, сказывалось долгое отсутствие какойлибо творческой работы.
Стандартный путь назад с каждым днем медленно, практически неощутимо удлинялся. Неизменные коридоры, стены в потеках влаги, превращенный в оранжереи цех, проемы дверей многочисленных комнат, гдето темные, а гдето слабо светящиеся — Саша шел и как будто поновому видел все эти, казалось бы, давно привычные глазу картины. Неужели скоро они выйдут к людям, и в этих же изо дня в день одинаковых стенах появятся новые лица, будут приходить какието гости, возможно, будет налажен обмен какимито достижениями — мало ли что сохранилось там, в метро, где было столько разных людей? Новые книги, фильмы с компьютеров, возможно, чтото такое, чего так не хватало тут, на базе, какието неожиданные знакомства... а может, там можно будет встретить какихнибудь приятелей — у Саши много знакомых жили в западном округе... От всех этих мыслей просто захватывало дух. Ленка... Сашино сердце заколотилось сильнее, и он усилием воли заставил себя не думать об этой возможности, слишком сильно она кружила ему голову.
Перед тем как направиться к себе, Саша решил зайти в комнату к Алексею и Лене, раньше служившую звукозаписывающей студией, а теперь, как и почти все остальные комнаты, переделанную в жилое помещение. Впрочем, на некоторые оставшиеся от студии вещи у ребят всетаки не поднялась рука, и самое ценное — большой мощный компьютер, дорогие студийные мониторы и звукорежиссерский пульт остались на своем месте. Здесь иногда записывались только два старичкарокера и делали какието музыкальные наброски сами администраторы — Леша с Леней.
Дверь была открыта, и Саша, постучав по ней для приличия и услышав «Войдите», переступил порог.
В комнате сидели оба администратора и рокеры, Саныч и Симыч, как их все называли. Поскольку один был Александрович, а второй Максимович. Раньше их величали по имениотчеству, но постепенно обращение к ним упростилось. Сами старички, впрочем, не протестовали.
— Да ну сам посуди, это же и есть ад, — говорил Леня, сидевший на диване, закинув ногу на ногу. — Настоящий ад. Выжили одни музыканты. Это ж с ума сойти, и раньшето от музыкантов жизни не было, а тут — кроме музыкантов и жизни больше никакой не осталось, — он коротко хохотнул.
Из всех нынешних жителей базы Леня, по сути, просидел под землей больше всего. Он работал тут уже много лет, с самого начала строительства этих репетиционных комнат, еще задолго до катаклизма, и музыкантов, по определению, тихо, подоброму ненавидел — уж слишком многого ему довелось наслушаться, находясь в администраторской между пятью репетиционными комнатами.