Через несколько минут все были на месте. Саша начал устанавливать камеру, которая должна была снимать весь процесс, а Милана с Димой набрасывали на стене приблизительные контуры довольно большого рисунка. Саше почемуто казалось, что граффити будет меньше. Ваня, сев на кусок бетонной плиты неподалеку, чтото наигрывал на полуакустической гитаре, прихваченной с собой, чтобы скрасить время. Максим разматывал удлинитель и подключал к нему две настольных лампы для подсветки.
Когда все приготовления закончились, Саша включил камеру и показал Милане с Димой поднятый вверх большой палец — можно начинать. Ребята принялись за работу, и на стене стала постепенно проступать большая картина. Сначала возникла равнина и горы, затем река, деревья, потом закат и облака, а следом и дома с людьми и машинами.
Саша с парнями молча стояли вокруг Димы с Миланой и завороженно наблюдали. Было просто невозможно оторвать взгляд от этого невероятного зрелища — на стене, еще минуту назад серой и невзрачной, как будто появлялось большое окно в прекрасный и огромный мир, так похожий на тот, который они утратили раз и навсегда.
— Вот бы вас всех сейчас взять за загривки да в отделение отвести, за порчу стен! — раздался вдруг знакомый гнусавый голос.
Саша даже вздрогнул от неожиданности. Все повернулись.
У входа в цех, уперев руки в боки, стоял Силовик и, не отрываясь, смотрел на Милану.
Дима переменился в лице, отставил в сторону баллончик с краской и замер, ожидая, что будет дальше.
— Стены разрисовывают, а? — не унимался мент. — Мы таких, как вы, раньше пачками в отделение привозили. Вокруг электричек живого места на ограждениях не осталось от этих каракуль, а тут — в помещении режимного объекта стены портят! — При этом он продолжал пристально смотреть своими водянистыми глазами на Милану, казалось просто оттягивая момент, когда его вышвырнут отсюда, и пытаясь насмотреться вдоволь на запретный плод, видеть который ему в последнее время доводилось редко.
«Ну точно, псих!» — подумал Саша.
— Шел бы ты лучше отсюда, — сказал Паша.
Он был самый крупный, и обычно в ситуациях, подобных этой, разговаривать приходилось ему.
— Сходи лучше к Раджабу, регистрацию проверь. Или к своим дружкам рокерам, пусть они тебе «Батянюкомбата» на гитарках зафигачат, пустишь скупую слезу, — Паша сделал в сторону Силовика несколько шагов. Дима, тоже терявший терпение, подался за ним.
Боец, бросив на Диму злобный взгляд, проворчал чтото себе под нос, повернулся и исчез в черном проеме коридора. Несколько секунд все смотрели ему вслед, затем вернулись к своему занятию.
— Чтото он в последнее время особо строгий, — заметила Милана, не отрываясь от рисунка.
— Ага, — сердито сказал Дима. — Строгий. На тебя он вылез полюбоваться. Надо же честь мундира демонстрировать, вот он и нашел способ впечатление произвести.
— Строгий, точно, — согласился Саша, вспомнив вчерашнюю историю с табличкой на двери. — Чтото он часто стал к нам цепляться в последнее время. Не видели, кстати, что у него на двери висит?
Но никто не обратил внимания на обновку, и Саша рассказал случившуюся с ним вчера историю, чем изрядно всех повеселил. Вдоволь посмеявшись, они перекинулись еще парой шуток на тему мента и вернулись к работе.
Картина получалась очень красивой. Саша не мог оторвать глаз и продолжал восхищенно следить за работой ребят. Кирилл и один из его музыкантов оставили свои дела, вышли из глубины оранжереи и теперь стояли рядом, рассматривая обрастающее все новыми деталями граффити.
— Здорово у нас тут, — сказал Кирилл своему коллеге Стасу, высокому худому парню с копной кучерявых волос. Стас раньше работал в офисе и в свободное время играл на басу в Кирилловой группе. — Теперь еще и стенка такая живописная.
Стас стоял и не мигая, с мечтательным лицом и застывшей на губах улыбкой рассматривал картину.
— Да, круто получается, — согласилась с Кириллом Милана, отходя от стены и рассматривая граффити со стороны. — Жаль только, что потом придется сверху все черным и красным покрыть, безжизненный Марс рисовать будем. В самом начале сделать забыли, надо сверху теперь красить.
— Да? Ну, наверное, тоже здорово будет... — проговорил Кирилл задумчиво. — Верно?
— Ну да! — усмехнулась Милана, подмигнула ему и, вернувшись к стене, продолжила рисовать.