Она смотрела на него внимательно, потом вдруг улыбнулась, едва, уголком губ.
— Фрукты после вскрытия. Витаминчиками и заросту.
Она хихикнула, но Данила посмурнел и закраснелся, поставил пакет на тумбочку и сел на край стула.
— Извините… Я… Как вы?
— Не будьте столь церемонны, ни один мужчина так далеко со мной не заходил, давай на ты.
Она ободряюще ему улыбнулась, он смог улыбнуться в ответ.
— Немного все плывет, но уже дышу сама. Вчера вот не могла, трубку вставляли.
Она погладила горло.
— Я знаю. Я… хотел сказать, — он вздохнул, — мне правда жаль. Все указывало на смерть. Без пульса, дыхания. Реакций ноль. Кожа холодная, синюшность… Все. Я не думал… не почувствовал.
Она смотрела на него спокойно.
— Ты испугался?
— Нет.
Он помолчал.
— Испугался позже.
— А я?
— Что ты?
— Я кричала?
Он кивнул.
— Да. Громко.
— Мне стыдно.
Он удивился.
— Почему?
— Ну… как будто я кому-то помешала. Нарушила порядок.
Он хмыкнул.
— Это морг. Там порядок редко задерживается.
Она снова улыбнулась. Ее губы дрожали, но взгляд становился живее.
— А как вас…тебя зовут-то?
— Я ничего не помню, — сказала она. — Вообще. Ни имени, ни где жила, ни кто я. Медсестра сказала, что ты спас меня. Ну… относительно.
— Не сразу. Но… попытался.
Она кивнула.
Повисла пауза.
Он посмотрел на ее волосы.
— У меня была рыжая подруга в детстве, — сказал он вдруг. — Мы с ней лазили по старым заброшкам. Она была на год старше, всегда первой в окна лезла. Однажды напоролась на ржавый штырь, прямо в бедро. Кровища была… Я, наверное, тогда и решил стать врачом.
Алиса слушала, почти не мигая.
— Она выжила?
— Да. Родители увезли ее через пару месяцев в другой город. Мы больше не виделись.
— А ты получается стал врачом?
— Да. Хотя… Патологоанатом. Вряд ли она это имела в виду.
— Это немного не то, да.
— Немного. Извни, бред несу, зачем это тебе.
Они замолчали.
Она поправила одеяло.
— А ты… ты можешь еще прийти?
— Если хочешь.
— Хочу.
— Хорошо, — сказал он.
Он встал. Хотел сказать что-то еще, но не нашел слов, а глупостей уже наговорил. Данила неловко помахал ей и вышел из палаты.
На выходе он все еще чувствовал запах антисептика. Но теперь он не казался таким мерзким.
Глава 1. Пограничное вскрытие. Часть 5. Швы на зеркале
Карлик был ростом с ребенка, но двигался как взрослый. Лицо, покрытое мелкими шрамами и чернильными пятнами, вызывало мурашки ужаса, Одно ухо было длиннее другого, глаза чуть навыкате. Одет в старый плащ с множеством карманов. Каждый карман звенел чем-то своим: костями, ключами, монетами, крыльями насекомых.
Он появился у Данилы в ванной, без предупреждения.
— Тебя зовут, Анатом. — голос визгливый, как у больного кларнета. — Женщина с глазами-без-зрачков.
— Откуда ты... — начал Данила, но не успел.
— Неважно. Важно вот что: проход открыт. Ступай. Ты нужен. Прямо сейчас.
Он прыгнул в зеркало, как в воду, только брызгов не хватило, и исчез.
Данила посмотрел на свое отражение. Глаза были уставшими. Больше всего на свете хотелось отдохнуть.
Данила вздохнул и вошел в зеркало.
Клиника была тише обычного.
Анно ждала его в анатомическом зале. Она стояла у операционного стола, держа в руках металлический сосуд, в котором что-то медленно вращалось, возможно, сердце, возможно, что-то, что только начинало им быть.
— Данила, — произнесла она, не оборачиваясь. — Ты пришел. Хорошо.
Он подошел ближе. Не спеша.
— Как ты узнала?
— Мы видим. Мы чувствуем. Ты тронул ту, кто не должна была быть в твоем мире.
Он нахмурился.
— Слушай… я знаю, на что это похоже. Девушка, найденная в снегу, без документов, приходит в себя от вскрытия… Звучит, как начало страшной сказки. Но все проще. Медицинская ошибка. Глубокая гипотермия. Амнезия. Все объяснимо.
— Не все, — сказала она. — Она сказала твое имя, до того, как ты представился. Ведь так?
Данила замешкался.
— Глупости, она явно прочитала в карточке мое имя.
— Нет. Ты хочешь верить в обычное. Ты всегда так делаешь, когда боишься.
Он отступил на шаг.
— Она человек, — сказал он. — Просто человек. Больной. Одинокий. Ты видела бы, как она на меня смотрела… Она живая.
Анно повернулась.
— Живыми бывают и тени. И маски. И первые. Мы не знаем, кто она. Но она уже знает тебя. Это неправильно.