— Отдай. Отдай город. Или он будет поглощен.
— Нет.
Данила достал медальон, который тут же превратился в скальпель. Он не знал, почему. Но знал, как.
— Ты не посмеешь.
— Но я уже, — сказал Данила.
Он сделал взмах. Это был самый аккуратный разрез в практике Данилы, одним легким движением он вырезал сердце Тени.
Тело Масочника тут же рассыпалось. Исчезло.
Анно подошла. Она больше не была похожа на тень. Ее лицо было полностью человеческое. Она улыбалась.
— Теперь ты правда анатом Москвѣ. Не врач. Не убийца. Не спаситель.
— А кто?
— Граница.
Позже, в зале клиники, ему вручили халат. Белый, с черным швом. Он надел его, и медальон лег на грудь, будто всегда там был.
Он посмотрел в окно. Там было две Москвы. Наложенные друг на друга. Мерцающие. Переплетенные.
Он не чувствовал ни страха, ни сожаления.
Он чувствовал ответственность за свою новую работу и жгучее желание начать действовать.
Глава 1. Пограничное вскрытие. Часть 1. Утро в Москве
Пахло фенолом и сыростью. Капало из трубы вентиляции, один раз в три-четыре секунды. Ветер из приоткрытого окна лениво шевелил занавески, длинные, бледно-желтые, висящие тут еще с прошлой страны. Лампы под потолком гудели с надрывом.
Данила Грачев сидел, сгорбившись над столом. Он был в обычной серой рубашке с закатанными рукавами и пластиковом фартуке неясного цвета: пятна формалина, кровь, след от маркера на правом боку.
Саня вошел в 9:58, толкая каталку бедром.
— Свежее, — сообщил он, как о пицце. — Утреннее.
Он почесал щетину и вытянул шею, заглядывая в журнальный лист.
— Без документов. Голая, как воля Божья.
— Классика, — кивнул Данила.
— Причина смерти скорее всего переохлаждение. Ну или передоз. Возможно, изнасилование. Прости, Господи.
Саня снял простыню с тела, будто демонстрируя Даниле улов, усмехнулся. Данила шутку не оценил.
На каталке лежала женщина. Молодая. Рыжеватые волосы, полураспущенные, ногти свежие, но не гелевые, просто натуральные и ухоженные, у проституток таких не найдешь. Кожа чуть синеватая в области живота, губы бледные. Рот полуоткрыт. Поза не театральная как у большинства замерзших, а скорее расслабленная.
Данила провел рукой по шее.
— Мягкая. Похожа на утреннюю. Не пролежалась.
— Значит точно совсем свежая, — Саня встал у стены, скрестив руки.
— Фу, Саня!
Саня насупленно замолчал, но быстро оживился:
— Слушай, ты матч вчера смотрел?
— Нет.
— Зря. «Спартак» сдох, как всегда. Я тебе говорил, что их вратарь дырка с руками? У нас в секции в 2005 лучше стоял пацан, одноглазый. А эти...
Данила не ответил. Он рассматривал левую руку женщины. Внутренний сгиб был цел. Следов игл нет. Локти не посиневшие. Но под одним аккуратным ногтем что-то темное. Чернильное, будто обломок пера. Но высохшее. И не смывается.
Данила взял в руки лампу, подсветил зрачки. Реакции нет. Отложил. Протер лоб. Поймал себя на том, что смотрит на нее дольше, чем обычно.
— Делаешь ее?
— Ага. Моя.
Саня выдохнул.
— Ну и славно.
Он хмыкнул и вышел, оставив Данилу с телом.
Тот молча надел перчатки, расправил простыню, осмотрел кожу. Похожа на ночную, но вряд ли. Может сбежала из дома? Домашнее насилие? Ногти выдавали “нормальную”.
Он достал диктофон, щелкнул запись.
— Вскрытие. Объект: женский труп, примерно двадцать пять-двадцать восемь лет. Неизвестна. Поступила в 9:58. Предполагаемая смерть переохлаждение. Внешних признаков насилия нет.
Он потянулся за маркером. И снова посмотрел на лицо. Оно не казалось мертвым. Данила встряхнул головой, он знал: такие мысли профессионально опасны. Труп — это тело. Все остальное — проекция. Он убрал лампу. Включил свет над столом.
И начал готовиться к вскрытию.
Глава 1. Пограничное вскрытие. Часть 2. Работа
Вскрытие это не драма, не романтика, не творчество и не великое эмоциональное переживание. Это просто ремесло. Тонкое, местами грязное, но в целом предсказуемое. Как слесарка, только запахи другие. И кожа мягче. В общем, рутина и обыденность.
Данила включил лампу над столом, проверил положение вытяжки, она немного странно шумела, но тянула. Щелкнул выключателем над раковиной, и теплая вода пошла с легким рывком. Все в порядке.
Он открыл шкаф с инструментами. Перчатки, щипцы, скальпели, ложки, пилы, хирургические ножницы, крючки. Все промаркировано, подписано. Инструменты лежали на белой ткани, накрытой сверху полиэтиленом. Поверх был вложен ламинированный список: номера, назначения, примечания. Рутину нельзя забывать. Она держит тебя в живых лучше, чем вера.