Внезапно Юки хрипло и громко рассмеялся, что в его положении выглядело странно, он же даже до пола ногами не доставал, вися в руке какого-то слишком самоуверенного бугая. Все тут же уставились на него круглыми от удивления глазами, как если бы стул заговорил, а он продолжал смеяться.
— Вы делите шкуру неубитого медведя. — отсмеявшись, просветил их парень и, открыв все свои энергетические каналы, принялся пить Дория.
Энергии было много, так много, что Юки казалось, будто он сейчас захлебнется, а противник все не слабел. Перед глазами уже прыгали темные пятна от перенасыщения, и медиум, не желавший сдаваться, начал выбрасывать избыток в воздух.
— Какого хрена?! — заорал Макс, когда разлетелись все лампочки, дом задрожал как при землетрясении, а с потолка посыпалась лепнина.
Никто ему не ответил, не до того было. Юки напряг все силы, чтобы направить потоки так, как ему надо. Светловолосый с размаху приложился о стену, стоявший с ним мальчик покатился вниз по лестнице, а сам Юки, вместе с Дорием, вылетел спиной в дверь террасы. Вывернувшись из его рук, медиум бросился бежать, стараясь не обращать внимания на острую боль в ушибленном бедре. Сейчас Юки совершенно не волновало, что он, хромая, несется босиком по снегу, и что у него с собой нет ни одежды, ни денег. Главное, сбежать.
Корин встал, с хрустом вставил вывихнутое плечо на место и, дойдя до Даниэса, помог ему подняться на ноги. Из носа демона тонкой черной струйкой стекала кровь, но все же он отмахнулся от колдуна, пытавшегося проверить на целостность его кости:
— Я в порядке! А вот парень вряд ли. Они вылетели на веранду.
— Оставайся тут, не выходи. — бросил ему мужчина и опрометью выскочил из прихожей.
Окна были разбиты, на дощатом полированном полу красовались трещины, видимо, Дорий приложился при падении, но ни демона, ни Юки на веранде не было. Во дворе на свежевыпавшем снегу четко виднелись следы двух пар ног, оба бегущих перемахнули через забор. И где теперь он будет искать их в городе?
Но Корину повезло, следы вели не в город, а в сосновые посадки прямо за домом. Колдун прошептал заклинание, позволяющее ходить по любой нетвердой поверхности, помянул свои старые несчастные мослы и перешел на бег, слишком быстрый для того, чтобы жаловаться на старость. И такими темпами догнал проваливающегося по колено в снег и ругающего на все лады слишком прыткого мальчишку Дория. Пристроившись и пробежав рядом с ним несколько метров, заклинатель сочувствующе согласился с демоном:
— И не говори! Вот ведь засранец!
От неожиданности Дорий шарахнулся в сторону, а Корин язвительно улыбнулся.
— Чтоб ты сдох ведьмак! — искренно пожелал он сопернику — Всю охоту мне испортил!
— Нет. — не согласился колдун — Это ты испортил мне визит и следующее за ним знакомство.
— Ну ты и наглый! — восхитился демон — Если будешь мне мешать — я тебя убью. Так что, проваливай, пока цел. Мне не хочется убивать легендарного Ково, иначе, чем потом детей пугать?
— Бабайкой. — усмехнувшись, предложил заклинатель.
— Слушай, ты во сне ядом не захлебываешься?
— Неа. А ты что, завидуешь?
— Ага, прямо спать не могу. — съязвил демон, упрямо продолжая продираться через посадки.
— Нет, ну это не серьезно. — колдун перестал улыбаться — Давай что ли подеремся, как в старые добрые времена?
— Это когда ты от меня уползал с раной через всю спину? — злобно оскалился Дорий — Неужто понравилось?
— А то! Ношу твою метку с гордостью и мечтаю отплатить тебе тем же.
— А чего тогда не нападаешь?
— А я не ты, в спину не бью.
— Это ты сейчас меня в трусости обвинил? — прошипел глава Ночных, впадая в гнев.
— Ну что ты! — счастливо оскалился колдун — Ты же демон! А вы по-другому ну никак не можете.
Дорий был достаточно старым и, соответственно, опытным демоном, но у него имелся существенный недостаток: коварным он был не больше, чем любой низший демон, а вот разъярить его было легко, чем Корин и воспользовался.
Резко развернувшись, Дорий выхватил из кармана рукоять, что-то прошипел на своем родном языке, и из рукояти в мгновение ока вырос длинный узкий клинок.
Корин рухнул носом в снег, спасаясь от острого лезвия, свистнувшего над головой, не пригнись он, его разрубило бы пополам, быстро перекатился и выхватил из-за голенища сапога кинжал из оникса. Демон решил не дать ему подняться, с криком опустив клинок острием вниз, но колдун снова перекатился, на мгновение потерял кинжал в снегу, но быстро нашел и вскочил на ноги. Они закружились в смертельном танце, глядя глаза в глаза, словно испытывая терпение друг друга. И первым оно иссякло у Дория, он прыгнул влево, занося клинок с правой стороны. Корин выбросил правую руку, готовясь отбить удар, так как уклониться уже не успевал, но Ночной обманул его, резко перебросив оружие из правой в левую руку, и нанося удар по незащищенному плечу противника.
Боль почувствовалась не сразу, даже когда по темно-синему плащу потекла кровь, Корин не почувствовал ее. Он по инерции качнулся вперед, оставив демона позади себя, и, выставив ногу, чтобы удержать равновесие, развернулся корпусом и метнул свой кинжал.
Дорий такого не ждал. Он уже успел повернуться к колдуну лицом, чтобы добить его в спину, и теперь удивленно смотрел на торчавшую из своей груди рукоять кинжала.
— Ты меня… — с уголка губ высшего демона заструилась черная кровь.
Он поднял на Корина глаза, и столько ненависти было в его взгляде, что любой другой бы содрогнулся. Но только не привыкший убивать целыми кланами колдун. Корин подошел к нему, выдернул свой кинжал и завершил фразу, которую демон так и не смог договорить.
— Убил. — черное лезвие блеснуло на ярком утреннем солнце, перерезая горло своей жертве.
Глянцевая черная кровь брызгами оросила белый снег. Демон завалился в сугроб, уставившись остекленевшими черными глазами в морозно-ясное зимнее небо удивленным взглядом, словно он не верил в то, что уже умер.
Быстрый бег помогал ничего не чувствовать, и, напитанный демонской энергией медиум пересек посадки и помчался по полю. Он даже не бежал — летел, преобразовав все, что смог удержать от выпитого в скорость, тем и грелся. Сердце бешено стучало где-то в горле, но дыхание оставалось относительно ровным. К тому же, парень прекрасно понимал, остановись он — и тут же замерзнет. Он не жалел о том, что не попытался скрыться в городе, там люди, а он не такой равнодушный, каким бы хотел быть. Если его догонят — он разберется со своими проблемами без посторонних глаз. Родственники теперь думают, что он бандит какой-нибудь. Хотя, бандиты из стен не выходят. Ладно, думать о том, кто они такие, он будет позже, а сейчас у него впереди одни поля, без конца и края. По его мысленным подсчетам скоро должна показаться знакомая деревенька. В гости в таком виде он, конечно, ни к кому не попросится, но хоть перекантуется в каком-нибудь сарае, а если повезет, то и одежду найдет.
Вот только деревенька все никак не показывалась. Юки с ужасом осознал, что заблудился. Зимой в поле и без одежды. А силы тем временем стали его покидать. Несколько раз он спотыкался и рыбкой падал в сугробы, вставал и бежал снова. Через пару часов перешел на шаг, а после вообще побрел, загребая снег босыми ногами. Все тело нещадно ломило от холода, но он не собирался сдаваться, продолжая упрямо брести, обнимая голый торс руками в попытке хоть как-то согреться.
Уже давно стемнело, и теперь медиум ничего не видел, даже небо, как назло, заволокло тучами, казалось, что вокруг только мрак. Споткнувшись в очередной раз, Никита уже не смог подняться, сел и подтянул колени к груди, судорожно соображая, что теперь делать. Ничего умного не придумалось, и через некоторое время он осознал, что ему больше не холодно. «Ну, все, капут мне» — подумал Юки и даже улыбнулся тому, что хоть помрет не стуча зубами от холода. Некоторое время он боролся с одолевающим его сном, но недолго. Улегшись в снег, Юки свернулся калачиком, как делал когда-то в детстве, когда ему было страшно, одеревеневшими губами еле слышно прошептал: «Отче наш… имя твое светится, да и сам ты светишься… и я теперь, вот, тоже… свечусь» — и улыбнулся тому, что так и не выучил простенькую молитву, чтобы хоть перед смертью прочитать ее правильно.