— Ты точно подметил. Я бы именно так и хотел.
— Спешу разочаровать, в жизни так не бывает. И даже если удача не повернется к тебе филейной частью, а будет благосклонно скалиться, то одного ты точно не сможешь уже спасти.
— О ком ты говоришь? Кого я не смогу спасти?
— Того, кого хочешь спасти больше остальных. — без труда прочел его эмоции парень — Ангела.
— Почему не смогу? Она что-то с ним сделала? — лицо заклинателя превратилось в напряженную маску.
— Да она тут, похоже, и не причем. А может, и причем. Не знаю. Но тот факт, что он уже мертв, не меняется. Его поздно уже спасать.
— Что? — глухо переспросил Корин — Как это, мертв?
— А вот так! — немного раздраженно хмыкнул Юки — Внешне он целый и невредимый, но почему твой Дани не сказал тебе, что твой друг абсолютно пуст внутри? Он полый, как скорлупа яйца, из которого вытекло все содержимое.
— Я не понимаю! — взвился Корин — Юки, объясни мне по-человечески! Без этих странных сравнений, они меня немного настораживают.
— Скажи уж правду. — улыбнулся медиум — Пугают они тебя, а не настораживают. Я сказал то, что видел, понимай это как хочешь. И верни меня уже в мой мир, в этом деле я тебе не помощник.
— Отказываешься?
— Да это пустая трата времени! Никого уже не спасти!
Льдисто-голубые глаза колдуна потемнели, и на Юки обрушился целый поток болезненных душевныхтерзаний, исходящих от Корина.
— То есть, ты предлагаешь мне даже не пытаться? А потом прожить остаток своей жизни, каждый день ненавидя себя за то, что ничего не сделал, и даже не попытался? Я не хочу тебя принуждать, но просьбы ты отклоняешь. Так что же мне делать?
— Звучит как угроза. — медиум внимательно вгляделся в лицо собеседника — Значит, отпускать меня ты не собираешься?
— Юки, помоги мне. — тихо попросил колдун — Ты же не бездушный…
Никита был зол, очень, но просто не мог смотреть, как сильный человек впадает в отчаяние. Протянув к нему ладонь, Юки сказал:
— Дай мне руку.
— Что ты хочешь сделать? — спросил Корин, но все же потянул к медиуму свою ладонь, доверчиво и робко, как потерянный ребенок.
— Я хочу узнать тебя и решить все для себя. — ответил Юки, сжимая его пальцы, переплетая свою энергию с его аурой.
Видения, картины чужой жизни ворвались в голову Юки цветным калейдоскопом, заставляя его жить чужой жизнью, чувствовать чужие эмоции, переживать события, которые случились не с ним. Вот что значит быть проводником — пропускать через себя все то, что испытывают другие, будь то живые или мертвые, преобразовывать энергию из одной формы в другую, пропуская ее через себя. Юки смотрел глазами Корина на другого Корина, испытывая к нему чувство щемящей привязанности. Заботился о нем, понимал с полуслова и называл братом. А потом он страдал, так ужасно страдал от того, что его брату больно, что потерял всякое желание жить. Он готов был променять свою жизнь на жизнь брата. И вот, его смысл жизни лежит перед ним мертвый, истерзанный и бездыханный. «Маэрин!!!» — кричит он, на коленях подползая к брату, умоляя его, уже мертвого, не умирать, не оставлять его одного. Раздирающее душу на части ощущение потери, затмевающее все остальные чувства и перерастающее в безумную и безудержную жажду мести, жажду ответить болью на боль и кровью на кровь, игнорируя собственные раны. И кровь, черная, как смола. Целые реки крови. Вереница искаженных предсмертной судорогой лиц, наслаждение от их созерцания. Желание запомнить их, все до единого, и каждый крик, что вырывался из их искаженных болью ртов. А дальше усталость и выматывающая и без того истерзанную душу пустота. Непрекращающиеся ночные кошмары, ощущение собственного одиночества и потерянности. «Маэрин, почему все так случилось? Почему ты оставил меня? Скажи, тебе хорошо там, за гранью? И я… я тоже скоро буду там, с тобой».
На миг, оглушенный и задыхающийся, Юки вынырнул из чужой головы, чтобы вернуть себе осознание себя, и снова погрузился в чужую память. Темная комната, и к нему, дремлющему, пробирается красивая молодая девушка, без единой нитки на стройном теле. Бертана. Ему это кажется смешным и одновременно сердит. Она же юная совсем и глупая, совсем ребенок в его глазах, и он ее ласково выставляет за дверь. И так раз за разом, снова и снова. Глупышка не желает понимать, что для него она маленькая девочка, которую он любит, но не как женщину, а как ребенка. Теперь он видел черноволосого ангела, лежащего в обломках огромного зала, серповидную рану на его груди и, как ни странно, впервые за все долгие столетия, чувствовал слабую надежду на жизнь, словно увидел внезапно маленький кусочек глубокого синего неба в беспросветной темноте подвала. Только встретив Ниаса, он перестал ощущать эту ужасную пустоту внутри себя. Ниас был ему жизненно необходим, словно лекарство, без которого больному плохо.
— Соболезную. — хрипло прошептал Юки, разорвав контакт — Мне искренне жаль, я же не бесчувственный.
— Ты что-то видел?
— Все. — честно признался парень — От твоего брата до появления Ниаса. И много их у тебя?
— Кого? — не понял колдун, и выражение его лица показалось медиуму забавным.
— Шрамов. — и, видя, что колдун не понимает, добавил — Душевные я уже видел, а телесные ты не запоминал. Вот я и спрашиваю, много ли их?
— Показать? — проказливо улыбнулся Корин и легко расстегнул первую пуговицу на рубашке.
— На фиг! — замахал руками медиум.
— А что такого? — лукаво повел тот светлой бровью — Может, и посчитаешь заодно, а то я и сам не знаю, сколько их.
— Иди на фиг! — беззлобно повторил Юки — Демон твой пусть считает. Или ангел.
— Надо же, какой стеснительный! — рассмеялся колдун — А ничего, что я тебя из ванной вчера вытаскивал?
— Еще раз меня тронешь, оторву все конечности. — покраснел медиум.
— А все-то зачем? — продолжал веселиться светловолосый.
— На всякий случай. — буркнул Юки и, спрыгнув с подоконника, вышел из комнаты.
Для себя он решил, что поможет Корину. Просто из уважения к сильной личности. Не такой уж он, Юки, бессердечный, как о нем думают.
Портал светился мертвенно-белым светом, переливаясь и искрясь, будто в нем кружился колючий мелкий снег. Даниэс смотрел на этот свет, и его мелко-мелко трясло, а колотящееся в бешеном ритме сердце подкатывало к горлу.
— Ну, ты идешь? — спросил Юки.
Медиум нервничал не хуже демона, но старался не подавать виду. Напрасно. И Корин и Дани отчетливо видели, как тонкие пальцы парня сжимают забинтованную руку, которую он порезал, чтобы добыть кровь для открытия портала. Кроме Юки никто не мог этого сделать, он единственный из присутствующих был жителем верхних миров.
Даниэс несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь, сделал пару шагов по направлению к свету, и внезапно, резко развернувшись, подбежал к Корину, повис на шее заклинателя, крепко обнимая. На мгновение колдун растерялся, недоуменно воззрился на золотистую макушку демоненка, но потом стиснул его в ответных объятиях, хрипло прошептав от переизбытка эмоций:
— Береги себя. И… возвращайтесь оба.
Дани разжал пальцы и отстранился от мужчины, с удивлением обнаружив, что нервная дрожь прекратилась. Никто не дал Корину ответа. Не сказав ни слова, две фигуры исчезли в ослепительном мертвенно-белом свете. Тяжело вздохнув, Корин бессильно сполз по стене на пол и приготовился ждать. Они оба не воины, там их некому будет защитить, если что, там неизвестность, а они такие слабые.
Свет погас, и Юки отчаянно заморгал, восстанавливая зрение. Едва глаза перестали отчаянно слезиться, он увидел темное, фиолетовое небо, на котором царили три огромные, неизвестные ему планеты, одна из которых отдаленно напоминала солнце, только будто перегоревшее. Оно изливало на темную высохшую землю, местами испещренную почерневшими кривыми деревцами, кровавый тяжелый свет, будто умирало от тяжких ран.
— Ни хрена себе! — выдал пораженный парень, и оторвался от созерцания, лишь услышав всхлип за спиной — Дани?