— Сдох.
— Вот и славно.
Возня, звуки борьбы, злобное шипение медиума и его же чересчур крепкие выражения, и хохот похитителей. И тишина. Колдун резко вздохнул, возвращая сердцебиение, и тут же заскулил от боли: легкое было пробито. Держась на собственном упрямстве и остатках утекающей из тела вместе с кровью магии, Корин свернулся калачиком, сплевывая кровь, зажмурил глаза и постарался расслабиться. Кого бы он мог сейчас позвать? Кому он еще не успел перебежать дорожку? В голове всплыл облик невысокого худощавого, но отнюдь не слабого паренька с толстой пепельной косой до колен, выражение светло-карих глаз скучающее и смешливое одновременно, немного бледное лицо по-детски гладкое, незлое, но и доброты в нем не найти. «Эли…» Следом возник образ невысокой хрупкой девушки, похожей на этого парня, как две капли воды, но волосы коротко острижены, выражение лица смешливо, капризно и проказливо. «Анна…» Анна всего на год старше брата, но они похожи друг на друга как близнецы, они чувствуют друг друга, словно делили на двоих одну утробу и увидели свет в один день. «Помогите мне…» Зов идет туго, словно проламывая невидимую стену, отдаваясь острой болью в голове колдуна, но он, дорожа каждым вдохом, продолжал звать. «Я у себя дома…»
Зов был услышан, заклинатель чувствовал это, знал. Он боролся еще некоторое время, а потом провалился в черную пучину забытья, и уже не увидел, как полыхнул алым светом портал, выпуская двоих. Мягкие сапожки на тонкой подошве остановились возле бесчувственного тела, тонкие женские пальчики потрогали пульс на шее:
— Жив.
— Анна, отойди. — беззлобно буркнул второй- Это и без тебя понятно, что жив, мертвые так хрипло не дышат.
— Вот же дурень! — фыркнула девушка, но все же отошла, уступая брату — Мертвые вообще не дышат.
— Поучи меня тут! — огрызнулся Эли и, подойдя к телу, перевернул его на спину — Легкое пробито, крови потерял много — Помоги-ка.
Вдвоем они положили его на диван, срезали мешающуюся одежду и, распотрошив сумку, прихваченную с собой, разложили все необходимое для перевязки.
— Ну-ка, подвинься. — Анна пихнула брата бедром, и, закатав рукава светло-серой туники, распростерла ладони над раной.
С мягких подушечек пальцев сыпались голубые искорки, уходя в рану, растворялись, сращивая поврежденные ткани. Кроме нее так больше никто не умел, остальные могли только остановить кровь, а дальше надеялись на регенерацию. Только не во всех случаях регенерация спасала, вот и Корина не спасла бы. Умер бы колдун, если бы не Анна.
— Все. — девушка отвела ладони, оставляя колющую рану.
— Все? — возмутился брат — Анна, а получше не могла залечить?
Сестра гневно воззрилась на парня:
— Спятил? Легкое я ему зарастила, теперь не умрет. Остальное он не выдержит.
— Долго будет поправляться. — досадливо скривился Эли — И шрам останется. Еще один.
Анна окинула взглядом крепкий торс колдуна, испещренный шрамами от ключиц до паха, пожала плечами:
— Одним больше, одним меньше — какая разница? На, перевяжи его. — и бросила брату бинты.
Тот не спорил, поймал бинты и принялся за дело. Корин будет спать не меньше суток, а им сидеть тут и сгорать от любопытства, кто же так уделал древнего заклинателя? И, не выдержав, он предложил сестре:
— Давай посмотрим последние порталы, может, узнаем, кто едва не угробил нашу знаменитость.
Она посмотрела на него, как на больного слабоумием:
— То есть, ты хочешь нарваться на тех, с кем не сладил даже Корин? Он на этой войне более пяти ста лет, его опыта и силы хватит на целую дюжину колдунов, и его едва не убили. Ты точно хочешь с ними встретиться?
— А что, нужно малодушно сидеть тут, под прикрытием надежных стен и трястись от ужаса?
— Эли, ты дурак, и вылечить тебя не в силах даже боги. Вот поставим Корина на ноги, а потом и пойдем мстить. Все вместе.
— Сама дура. Рядом с ним нам с тобой ловить нечего, будем стоять, как группа поддержки и подбадривать его криками. — огрызнулся Элиор, саркастически закатив глаза.
— Я никуда не пойду, и ты тоже! — топнула ножкой Анна — И вообще, живо топай на кухню отвар варить. Через пару часиков у него жар поднимется.
Эли тяжко вздохнул и, согнувшись в три погибели, будто от тяжкой ноши, побрел на кухню. С Анной спорить было бесполезно, а если что ей не понравится — мстить будить жестоко, например, слабительным, подсыпанным в еду. Тогда точно не повоюешь, когда в кишечнике революция и инквизиция одновременно, да еще и враги поржут. Демоны были Элиору не страшны, да чего их боятся, когда самый страшный демон живет с ним под одной крышей и приходится ему сестрой.
Свистела плеть, оставляя на хрупкой белой спине свои кровавые росчерки. Ни мольбы, ни слезы хозяйку не тронули, она таки выпорола нерасторопную прислужницу, давно ее раздражавшую. Хотя, на самом деле причиной было не раздражение на бестолковую девку, Зарина просто кипела от ярости, обиды и чего-то еще, в чем не хотела признаваться, даже смой себе.
Боль, ее душила глухая и беспощадная боль, не имеющая ничего общего с телесной. Светлые длинные волосы, ласковые голубые глаза, красивые, как пара сапфиров… Его убили. А она… Она сама хотела его убить, хотела отомстить за то, что отказался от нее, за то, что ей приходится быть женой ненавистного Виара. И вот теперь мстить уже некому, его больше нет. Она больше никогда его не увидит, не сможет прикоснуться, не сможет услышать ласковый, чуть насмешливый баритон, не сможет убить его… собственноручно.
Отбросив плеть, демонесса вернулась в свои покои, выгнала всех служанок и, ничком повалившись на широкую кровать, разрыдалась. Мгновения перерастали в минуты, минуты в часы, она все ждала, когда боль утихнет, когда станет легче. Но тело скручивало в спазмах и слезы все текли и текли непрерывным потоком. Почему? Почему не она убила его? Почему не она смотрела в навечно угасающие голубые глаза колдуна? Виар, это все он, тварь. Это он разрушил ее жизнь, сломал ее мечты и даже право на месть отнял. Как же она его ненавидит! Его, отца, всех, кто в этом был замешан.
Этот белобрысый ублюдок умер за человека, пусть и медиума. Нет, с ним было что-то не так, сначала он трясся над своим ангелом, потом над медиумом. И оба — парни. В тот же вечер она прокралась к комнатке, где держали человека, дверь была не заперта — незачем, и, прошмыгнув внутрь, она с интересом осмотрела пленника. Русые волосы, смазливая мордашка с огромными зелеными глазищами, тело… красивое — тонкокостное, гибкое. Чем-то он напоминал Ниаса.
— Эй! — она дернула мальчишку за волосы, заставляя смотреть ей в лицо.
Он и посмотрел, а Зарина шокировано отпрянула. Глаза равнодушные, как зеленые льдины, такие были только у Ниаса.
— А ну, отвечай! — она дернула его за волосы еще раз — Вы с Корином… были любовниками?
Паренек не ответил, но посмотрел очень выразительным взглядом, мол, ты больная и не лечишься. И демонесса успокоилась, поверила этим глазам. Сразу, после посещения медиума, у нее появилась новая цель — отец, а потом и муж. Она отомстит. Она сполна насладится местью, нужно только выждать подходящее время, а ждать она научилась.
Каа задумчиво рассматривал молчаливо сидевшего в углу Ниаса. Парень сильно напоминал ему пропавшего Никиту, телосложение то же: изящное, тонкокостное, как у танцора, черные волосы рваными прядками свисают со лба, висков, струятся по золотистой коже шеи, такие же выразительные черные брови и равнодушные глаза. Только Юки был живой, а этот не похож на живого, будто вымерз изнутри. Сергеевы штаны были ему широковаты и коротковаты, так, что торчали щиколотки с босыми ступнями, красивыми, как у Юки. Паша даже головой помотал, будто отгоняя наваждение, и спросил у супругов Синицыных:
— Он так и не появлялся? Не давал о себе знать?
Сергей отрицательно покачал головой, Света виновато потупилась, Вику ей было жалко, но и искать Юки она не собиралась. Что толку? Даже если найдет, медиум все равно не станет лечить девушку.