Но как не смотреть? Лица были повсюду. На стенах, на потолке, даже под ногами. Некоторые следили за проходящими пустыми глазницами. Другие тянули призрачные руки, словно умоляя о помощи.
И среди них...
Нет. Это невозможно.
Маленькое лицо в стене справа. Круглые щёки, россыпь веснушек на носу, непослушная чёлка.
— Маша? — Волков остановился как вкопанный.
Лицо повернулось к нему. Глаза — карие, с золотыми искорками, точь-в-точь как у матери — смотрели с узнаванием.
— Папа, — губы зашевелились, но звук шёл не из стены, а откуда-то изнутри его черепа. — Папа, помоги мне. Больно. Так больно. Вытащи меня, папа. Пожалуйста.
— Это не она! — Первая схватила его за плечо, развернула к себе. — Слышите меня? Это. Не. Она. Архив сканирует ваши воспоминания и создаёт идеальную приманку!
— Но если есть шанс...
— Нет шанса! — в голосе Первой прорезалась ярость. — Думаете, я не велась на это? Думаете, не пыталась спасти "своих" из стен? Знаете, что происходит, когда прикасаешься к ним? Они втягивают тебя внутрь! Делают частью стены! Я потеряла так троих в первые годы!
Волков смотрел на маленькое личико в стене. Маша — или то, что притворялось Машей — плакала теперь. Слёзы текли по органической поверхности, оставляя светящиеся дорожки.
— Папочка, не бросай меня снова. Ты обещал вернуться. Обещал...
Его рука потянулась к стене. Он понимал, что это ловушка. Знал, что Первая права. Но что если? Что если существует микроскопический шанс?
Резкий удар в солнечное сплетение заставил его согнуться. Моряк оттащил его от стены, прижал к противоположной стороне туннеля.
— Соберись, Шеф! — рявкнул пилот. — Это не твоя дочь! Твоя дочь на Земле, живая или мёртвая — неважно! Но точно не здесь!
— Идиоты! — Первая уже бежала вперёд. — Вы слишком долго стоите на одном месте! Архив триангулирует наше положение!
Словно в подтверждение её слов, туннель содрогнулся. Органические стены начали сжиматься, сужая проход. Лица в стенах открыли рты в беззвучном крике, их черты искажались давлением.
— Бежим!
Они бросились вперёд, пригнувшись, чтобы не задевать сжимающийся потолок. Позади раздался влажный хруст — туннель схлопнулся там, где они стояли секунду назад. Органическая масса слилась воедино, переваривая и поглощая застрявшие лица.
Органические наросты на стенах начинали оживать, их пульсация учащалась — архив пробуждался от шока.
***
Бежать становилось всё труднее. Проход сужался с каждым метром. Приходилось двигаться почти ползком, отталкиваясь руками и ногами от липких стен. Фосфоресцирующая жидкость теперь лилась потоками, заливая визоры шлемов.
— Тупик! — крикнула Гремлин. — Впереди тупик!
Действительно, туннель упирался в сплошную органическую стену. Никаких ответвлений, никаких выходов. Ловушка захлопнулась.
— Отойдите, — Первая протиснулась вперёд.
Её щупальца вонзились в органическую преграду. Стена задрожала, словно от боли. По поверхности побежали судороги.
— Научилась кое-чему за двести лет, — процедила Первая сквозь зубы. — Например говорить с ним на его языке.
Теперь Волков видел — они не просто пробивали стену. Они... общались с ней? Тонкие отростки переплетались с волокнами органической массы, создавая нечто похожее на нервные связи.
Первая запрокинула голову. Её глаза закатились, показывая белки. По телу пробежала судорога, потом ещё одна. Она говорила что-то — не словами, скорее вибрациями, которые передавались в стену.
И стена ответила.
Сначала это было похоже на стон. Низкий, вибрирующий звук, который чувствовался костями. Потом она начала раскрываться — медленно, неохотно, словно гигантский сфинктер.
— Проходите, — выдохнула Первая. — Быстро. Я не смогу... долго...
Кровь текла из носа, ушей, глаз. Цена коммуникации с архивом на его уровне.
Они протиснулись через открывшийся проход. По ту сторону был коридор — настоящий коридор с металлическими стенами. Аварийное освещение мигало красным, создавая стробоскопический эффект.
Первая вышла последней, пошатываясь. Как только её щупальца покинули органическую массу, проход захлопнулся с влажным чавканьем.
— Что... что это было? — спросила Гремлин.
— Переговоры, — Первая вытерла кровь с лица. Бесполезно — она продолжала течь. — Архив — не монолит. В нём есть... фракции. Части, которые помнят, чем были раньше. Я договорилась с сектором, который когда-то был системой жизнеобеспечения. Он всё ещё хочет поддерживать жизнь, а не поглощать её.