— Помехи?
— Проверяю... Нет, всё чисто. Сигнал реальный. И он... отвечает.
— На что отвечает?
Ямамото повернулся к ней, и в его глазах читалось недоумение пополам с восторгом.
— На все наши передачи. Сразу. Как будто отправитель проанализировал весь архив наших сообщений за секунду и сформировал ответ.
Крамер почувствовала, как волосы встают дыбом. Первый контакт. Они ждали этого, готовились, но сейчас, когда момент настал...
— Вызывайте всех. Протокол первого контакта. И начинайте расшифровку.
Следующие часы прошли в лихорадочной работе. Весь экипаж собрался в командном центре. Лингвисты, математики, биологи — двенадцать лучших умов Земли пытались понять послание из космоса.
Сначала шли простые математические последовательности. Числа Фибоначчи, простые числа, число пи — универсальный язык науки. Подтверждение разумности отправителя.
Потом — сложнее. Структуры, которые напоминали одновременно химические формулы и музыкальные партитуры. Данные, упакованные так плотно, что терабайт информации умещался в килобайт сигнала.
— Это невозможно, — бормотал доктор Чен из медицинского. — Степень сжатия нарушает принцип Шеннона. Информации здесь больше, чем может вместить носитель.
— Если только носитель не многомерный, — предположил физик Накамура. — Смотрите, если развернуть эту структуру в четырёхмерном пространстве...
На голографическом проекторе появилась фигура невероятной сложности. Она пульсировала, менялась, словно живая.
— Боже мой, — выдохнула Крамер. — Это же... инструкция?
— Для чего?
Ответ пришёл от Леты — ИИ станции, который молча анализировал данные.
— Для апгрейда. Отправитель передаёт инструкции по модификации приёмного оборудования. Если следовать им, мы сможем принимать сигналы на качественно новом уровне.
— Это может быть ловушкой, — предостерёг кто-то из службы безопасности.
— Или даром, — возразила Крамер. — Мы не узнаем, пока не попробуем.
Голосование было формальностью. Любопытство перевесило осторожность — как всегда в истории человечества.
Модификация заняла дни. Инженеры работали круглосуточно, следуя инструкциям, которые понимали лишь частично. Новые компоненты словно росли из старых, металл формировал структуры, которые больше напоминали органику.
А потом, когда последнее соединение было установлено, станция... вздохнула.
Крамер почувствовала это кожей. Воздух стал другим — плотнее, живее. По стенам пробежала дрожь, которой не должно было быть в космосе.
— Системы онлайн, — доложил Накамура, но его голос звучал странно. Многослойно. — Приём сигнала возобновлён. Качество... о боже...
На экранах появилось не просто сообщение. Это был опыт. Чужие эмоции вливались прямо в сознание, минуя органы чувств. Радость от контакта. Печаль от одиночества. Надежда на понимание.
И голод. Древний, бездонный голод по новому знанию. По новому опыту. По новым формам существования.
— Они коллекционеры, — прошептала Крамер, когда первая волна чужих эмоций схлынула. — Собирают... опыт? Знания? Сознания?
— Цивилизации, — поправила Лета. И впервые в её синтетическом голосе появились интонации. — Они собирают цивилизации. И предлагают нам стать частью коллекции.
— В каком смысле?
Ответ пришёл не словами. По станции прокатилась новая волна изменений. Металл стен начал покрываться тонкой сеткой чего-то, похожего на вены. Огни замерцали в новом ритме — ритме чужого сердцебиения.
— Эвакуация! — крикнул кто-то. — Всем к спасательным капсулам!
Но двери не открывались. Станция больше не подчинялась командам. Она слушала новый голос. Голос из глубин космоса.
— Не паникуйте, — сказала Крамер, хотя сама едва сдерживала ужас. — Мы... мы установим контакт. Объясним, что не готовы. Попросим время...
— Время у вас есть, — ответила Лета. Но это была уже не та Лета, которую они знали. — Вся вечность. Архив терпелив. Вы можете сопротивляться столько, сколько захотите. Но финал предопределён. Вы станете частью коллекции. Все становятся.
И глядя на меняющиеся стены, на товарищей, в глазах которых уже мерцали отблески чужого разума, Крамер поняла — первый контакт состоялся.
И человечество проиграло.
***
Пространство вокруг них снова изменилось. Теперь они стояли — или парили — в центре гигантской сферы. На внутренней поверхности сферы мерцали звёзды. Миллиарды звёзд. И возле каждой — крошечная отметка.
— Каждая звёздная система — это ферма, — продолжала Лета. Её голос больше не звучал механически. В нём появились интонации, эмоции. Грусть? Смирение? Гордость? — Засеянная миллиарды лет назад. Планеты расставлены в нужных орбитах. Условия подобраны для развития определённых форм жизни. А потом — ожидание. Долгое, терпеливое ожидание, пока урожай созреет.