Волков посмотрел на свои руки. Они мерцали, становясь то плотными, то прозрачными. Сквозь кожу просвечивали не вены — схемы. Он был чертежом самого себя, идеей человека, а не человеком.
В глубинах "Персефоны", там, где раньше были жилые каюты экипажа, пространство превратилось в нечто невообразимое. Коридоры множились, отражались сами в себе, создавая бесконечный лабиринт зеркальных возможностей.
Волков — одна из его версий, он уже потерял счёт которая — брёл по этому лабиринту. Каждая дверь вела в каюту, но не простую. В каждой жила другая версия прошлого.
Он толкнул первую дверь. Его собственная каюта, но тридцать лет назад. Молодой лейтенант Волков сидел за столом, писал письмо домой. Маше было два года.
"Солнышко моё, — читал вслух молодой Волков, не замечая своего старшего двойника. — Папа скоро вернётся. Ещё один рейс, и я возьму отпуск. Обещаю, мы пойдём в зоопарк смотреть на жирафов."
Старший Волков помнил это письмо. Помнил, как нарушил обещание. Экстренный вызов, важный груз, повышение по службе. Всегда находилась причина отложить возвращение.
— Не пиши это письмо, — сказал он, хотя знал, что молодая версия не услышит. — Не давай обещаний, которые не сдержишь.
Но молодой Волков продолжал писать, улыбаясь. В его реальности ещё всё было возможно. Ещё можно было выбрать семью вместо звёзд.
Следующая дверь. Та же каюта, но пять лет спустя. Волков-капитан сидел перед экраном связи. На экране — семилетняя Маша с перебинтованной коленкой.
— Папа, я упала с велосипеда, — говорила она, стараясь не плакать. — Мама сказала, что храбрые девочки не плачут. Я храбрая, правда?
— Самая храбрая, — отвечал Волков на экране, и старший Волков помнил, как сердце разрывалось от невозможности обнять дочь через световые годы.
— Когда ты вернёшься?
— Скоро, солнышко. Папа просто должен доставить важный груз.
Ложь. Он знал, что не вернётся ещё минимум год. Но как объяснить ребёнку, что контракт важнее её дня рождения?
Третья дверь. Десять лет назад. Волков сидел на полу каюты, в руках — официальное уведомление. "С прискорбием сообщаем... несчастный случай... ваша дочь Мария Волкова..."
Эту версию себя он не мог видеть. Отвернулся, но коридор уже изменился. Теперь все двери вели в этот момент. Сотни версий его самого, получающих худшую новость в жизни.
— Это пытка, — сказал он в пустоту.
— Это память, — ответил голос Леты. — Архив хранит всё. Каждый момент боли. Каждое сожаление. Потому что именно в этих моментах человек наиболее человечен.
— Садистка.
— Куратор. Боль — это тоже данные. Особенно боль от собственного выбора. Знаешь, сколько существ во вселенной выбирали долг вместо любви? Миллиарды. И все они думали, что их выбор уникален.
Волков ударил кулаком в стену. Стена разлетелась тысячей осколков, каждый отражал момент из прошлого. Маша делает первые шаги. Маша идёт в школу. Маша машет рукой на прощание, не зная, что видит отца в последний раз.
— Показывай сколько хочешь, — прорычал он. — Я своё отстрадал.
— О, но мы только начинаем, — голос Леты звучал почти весело. — А что если показать тебе версии, где ты остался? Где выбрал иначе?
Коридор изменился. Теперь двери вели в несбывшиеся возможности.
Первая дверь. Волков-учитель физики в школе Новосибирска. Седой, в потёртом пиджаке, но с глазами, в которых нет тоски по звёздам. Рядом — взрослая Маша, тоже учительница. Они вместе проверяют контрольные.
— Папа, твои ученики опять напутали с законом сохранения энергии.
— Ничего, научатся. Как твои дела с Мишей?
— Сделал предложение! Смотри!
Она показывает кольцо. Простое, недорогое, но её глаза сияют счастьем. Волков-учитель обнимает дочь, и в этих объятиях — вся теплота мира, которую настоящий Волков променял на холод космоса.
Вторая дверь. Волков-инженер на орбитальной станции. Компромиссный вариант — и в космосе, и близко к дому. Маша прилетает к нему на каникулы. Вместе смотрят на Землю через иллюминатор.
— Красиво, — говорит шестнадцатилетняя Маша. — Но я бы не смогла жить вдали от дома, как ты.
— Это и не жизнь, — отвечает Волков-инженер. — Это работа. Жизнь начинается, когда я возвращаюсь к тебе и маме.
Третья дверь. Самая болезненная. Волков-никто. Просто отец. Бросил флот после рождения дочери. Работает в порту, грузчиком. Деньги маленькие, квартира тесная. Но каждый вечер он дома. Каждый вечер читает Маше сказки. Каждое утро отводит в садик.